«Ну зачем я теперь иду? Разве я на это?» Когда выходит от нее: «О боже! Как это отвратительно!... И неужели такой ужас мог прийти мне в голову? На каждую грязь , однако, мое сердце! Главное: грязно, пакостно, гадко, гадко!» В распивочной: «Все это вздор...и нечем тут было смущаться!» После сна о забитой кляче: «да неужели ж, неужели ж я в самом деле возьму топор, стану бить по голове,...Господи, неужели? Нет, я не вытерплю! Пусть, пусть даже нет никаких сомнений во всех этих расчетах, будь это все, что решено в этот месяц, ясно как день, справедливо как арифметика. Господи! Ведь я все равно же не решусь! Я ведь не вытерплю, не вытерплю!»
«Ну зачем я теперь иду? Разве я на это?» Когда выходит от нее: «О боже! Как это отвратительно!... И неужели такой ужас мог прийти мне в голову? На каждую грязь , однако, мое сердце! Главное: грязно, пакостно, гадко, гадко!» В распивочной: «Все это вздор...и нечем тут было смущаться!» После сна о забитой кляче: «да неужели ж, неужели ж я в самом деле возьму топор, стану бить по голове,...Господи, неужели? Нет, я не вытерплю! Пусть, пусть даже нет никаких сомнений во всех этих расчетах, будь это все, что решено в этот месяц, ясно как день, справедливо как арифметика. Господи! Ведь я все равно же не решусь! Я ведь не вытерплю, не вытерплю!»