Толстый в начале рассказа только, что вышел из столовой поэтому губы его подёрнутые маслом, лоснились, как спелые вишни. Тонкий же вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. Тонкий в конце рассказа побледнел, окаменел, но скоро его лицо искривилось во все стороны широчайшей улыбкой
Толстый в начале рассказа только, что вышел из столовой поэтому губы его подёрнутые маслом, лоснились, как спелые вишни. Тонкий же вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. Тонкий в конце рассказа побледнел, окаменел, но скоро его лицо искривилось во все стороны широчайшей улыбкой.
Толстый в начале рассказа только, что вышел из столовой поэтому губы его подёрнутые маслом, лоснились, как спелые вишни. Тонкий же вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. Тонкий в конце рассказа побледнел, окаменел, но скоро его лицо искривилось во все стороны широчайшей улыбкой