В начале романа «Тихий Дон» Григорий – веселый, бойкий, озорной парень:
«Юношески круглая и тонкая шея, беспечный склад постоянно улыбающихся губ»
В жилах Григория течет кровь бабки-турчанки, на которой дед женился вопреки мнению всех хуторных. Он унаследовал также крутой нрав своих деда и отца:
«Григорий шел, придерживаясь за переднее стульце, на котором сидел брат; хмурился. От нижней челюсти, наискось к скулам, дрожа, перекатывались желваки. Петро знал: это верный признак того, что Григорий кипит и готов на любой безрассудный поступок.
Человеческие чувства не подчиняются общественным правилам. Оглушительная страсть к замужней соседке Аксинье накрывает парня с головой:
Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступленно горели они одним бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть»
Товарищи Григория, раньше трунившие над ним по поводу связи с Аксиньей, теперь молчали, сойдясь, и чувствовали себя в обществе Григория неловко, связанно. Бабы, в душе завидуя, судили Аксинью, злорадствовали в ожидании прихода Степана, изнывали, снедаемые любопытством. На развязке плелись их предположения.
«Если б Григорий ходил к жалмерке Аксинье, делая вид, что скрывается от людей, если б жалмерка Аксинья жила с Григорием, блюдя это в относительной тайне, и в то же время не чуралась бы других, то в этом не было бы ничего необычного, хлещущего по глазам»
В начале романа «Тихий Дон» Григорий – веселый, бойкий, озорной парень:
«Юношески круглая и тонкая шея, беспечный склад постоянно улыбающихся губ»
В жилах Григория течет кровь бабки-турчанки, на которой дед женился вопреки мнению всех хуторных. Он унаследовал также крутой нрав своих деда и отца:
«Григорий шел, придерживаясь за переднее стульце, на котором сидел брат; хмурился. От нижней челюсти, наискось к скулам, дрожа, перекатывались желваки. Петро знал: это верный признак того, что Григорий кипит и готов на любой безрассудный поступок.
Человеческие чувства не подчиняются общественным правилам. Оглушительная страсть к замужней соседке Аксинье накрывает парня с головой:
Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступленно горели они одним бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть»
Товарищи Григория, раньше трунившие над ним по поводу связи с Аксиньей, теперь молчали, сойдясь, и чувствовали себя в обществе Григория неловко, связанно. Бабы, в душе завидуя, судили Аксинью, злорадствовали в ожидании прихода Степана, изнывали, снедаемые любопытством. На развязке плелись их предположения.
«Если б Григорий ходил к жалмерке Аксинье, делая вид, что скрывается от людей, если б жалмерка Аксинья жила с Григорием, блюдя это в относительной тайне, и в то же время не чуралась бы других, то в этом не было бы ничего необычного, хлещущего по глазам»
Объяснение: