Лермонтова можно назвать первым психологом в литературе, его Печорин – образец глубокой рефлексии и тончайших самонаблюдений, в то время как Пушкина по аналогии можно определить в качестве гениального предпсихолога, умеющего великолепно показать человека через его внешние проявления: поступки и речь.
До Пушкина психология конкретного человека по больше мере определялась через события, происходящие вокруг него.
Такой подход являлся инстинктивным продолжением представлений средневековья о том, что человека достаточно характеризуют обступающие его
обстоятельства, которые зеркалят его душу и притягиваются ею.
Пушкин рос в атмосфере общественной устойчивости, еще почти ничего не поколебало существующий строй, общественное мнение как таковое только зарождалось, не были обозначены четко темы и направление поисков, не была проведена напряженнейшая душевная и мыслительная работа по конкретизации и детализации предмета рассмотрения. Все это происходило по мере взросления поэта. Он сам смог аккумулировать в художественном творчестве основные проблемы окружающей его жизни, но они еще как бы припорошены дымкой сновидческого благоухания, только после тридцатилетия поэт начинает постепенно вести общественно активный образ жизни.
Отвлеченные раздумья и романтические увлечения заменялись ясными и злободневными идеями.
Лермонтов явился уже совсем в другое время. Изящество и ленивая роскошь XVIII века, продолжившиеся в царствование Александра I, завершились при Николае I, холодном деспоте, лишенном какого бы то ни было изящества и поэтического воображения. Становление Лермонтова как человека происходило не в атмосфере подвигов Отечественной войны 1812 года, для него это уже история, а в атмосфере разгрома движения декабристов, которым завершилась вся общественная романтика.
Окончательно его становление состоялось после гибели самого Пушкина.
Пушкин – певец изначальной гармонии, Золотого века, его творения завершены, а мысль закольцована созерцанием истины. Лермонтова преследуют вопросы, которые только к концу жизни встали перед его предшественником со всей остротой и на которые он мог давать оптимистические и мудрые ответы, потому что смотрел на происходящее из своего золотого беззаботного детства и юности, и вследствие этого чисто психологически мог быть великодушен. Лермонтов видел только нарушение всякой гармонии, попрание ее, острее ощущал конкретные открывающиеся перспективы в развитии общества.
Он их переживал земным, а не небесным образом, потому что не имел опыта этой самой небесности.
Лермонтова можно назвать первым психологом в литературе, его Печорин – образец глубокой рефлексии и тончайших самонаблюдений, в то время как Пушкина по аналогии можно определить в качестве гениального предпсихолога, умеющего великолепно показать человека через его внешние проявления: поступки и речь.
До Пушкина психология конкретного человека по больше мере определялась через события, происходящие вокруг него.
Такой подход являлся инстинктивным продолжением представлений средневековья о том, что человека достаточно характеризуют обступающие его
обстоятельства, которые зеркалят его душу и притягиваются ею.
Пушкин рос в атмосфере общественной устойчивости, еще почти ничего не поколебало существующий строй, общественное мнение как таковое только зарождалось, не были обозначены четко темы и направление поисков, не была проведена напряженнейшая душевная и мыслительная работа по конкретизации и детализации предмета рассмотрения. Все это происходило по мере взросления поэта. Он сам смог аккумулировать в художественном творчестве основные проблемы окружающей его жизни, но они еще как бы припорошены дымкой сновидческого благоухания, только после тридцатилетия поэт начинает постепенно вести общественно активный образ жизни.
Отвлеченные раздумья и романтические увлечения заменялись ясными и злободневными идеями.
Лермонтов явился уже совсем в другое время. Изящество и ленивая роскошь XVIII века, продолжившиеся в царствование Александра I, завершились при Николае I, холодном деспоте, лишенном какого бы то ни было изящества и поэтического воображения. Становление Лермонтова как человека происходило не в атмосфере подвигов Отечественной войны 1812 года, для него это уже история, а в атмосфере разгрома движения декабристов, которым завершилась вся общественная романтика.
Окончательно его становление состоялось после гибели самого Пушкина.
Пушкин – певец изначальной гармонии, Золотого века, его творения завершены, а мысль закольцована созерцанием истины. Лермонтова преследуют вопросы, которые только к концу жизни встали перед его предшественником со всей остротой и на которые он мог давать оптимистические и мудрые ответы, потому что смотрел на происходящее из своего золотого беззаботного детства и юности, и вследствие этого чисто психологически мог быть великодушен. Лермонтов видел только нарушение всякой гармонии, попрание ее, острее ощущал конкретные открывающиеся перспективы в развитии общества.
Он их переживал земным, а не небесным образом, потому что не имел опыта этой самой небесности.
Объяснение: