Авторство ошибочно приписывается Ф. М. Достоевскому, который однажды произнес эту фразу в беседе с французским литератором Э. де Вогом. Последний понял ее как собственные слова писателя и так ее и привел в своей книге «Русский роман» (1886).
Но в действительности эти слова принадлежат, как доказал советский литературовед С. А. Рейсер (см.:. Вопросы литературы. 1968. № 2) французскому критику Эжену Вогюэ, опубликовавшему в «Rftvue ties deux Mondes» (1885. № 1) статью о Достоевском. В ней он говорил об истоках творчества этого русского писателя.
В настоящем виде это выражение вошло в оборот после того, как и России вышла книга Эжена Вогюэ «Современные русские писатели. Толстой — Тургенев — Достоевский» (М., 1887).
Употребляется для характеристики гуманистических традиций классической русской литературы.
Авторство ошибочно приписывается Ф. М. Достоевскому, который однажды произнес эту фразу в беседе с французским литератором Э. де Вогом. Последний понял ее как собственные слова писателя и так ее и привел в своей книге «Русский роман» (1886).
Но в действительности эти слова принадлежат, как доказал советский литературовед С. А. Рейсер (см.:. Вопросы литературы. 1968. № 2) французскому критику Эжену Вогюэ, опубликовавшему в «Rftvue ties deux Mondes» (1885. № 1) статью о Достоевском. В ней он говорил об истоках творчества этого русского писателя.
В настоящем виде это выражение вошло в оборот после того, как и России вышла книга Эжена Вогюэ «Современные русские писатели. Толстой — Тургенев — Достоевский» (М., 1887).
Употребляется для характеристики гуманистических традиций классической русской литературы.