Во всяком случае море дало ему несколько мгновений свободы. А кто знает, не стоит ли один миг настоящей жизни целых годов прозябанья!..
Объяснение:
Время сна не существует для сознанья, а его жизнь уже вся была сном, тупым, тяжелХуан-Мигуэль-Диац… Мигуэль-Диац…» И – цифры… Сначала он отмечал время днями, неделями, потом месяцами… «Матерь божия, уже два года»… «Три года… Господь, сохрани мой разум… Диац… Диац…»ым и бесследным.
"Со дна, как бледные призраки, лезли на откосы огромные камни, целыми годами лежавшие в глубине.
"Хуан-Мария-Хозе-Мигуэль-Диац, инсургент. Да здравствует свобода!"
"Время сна не существует для сознанья, а его жизнь уже вся была сном, тупым, тяжелым и бесследным"
"К вечеру в четырехугольнике окна то и дело мелькали сверкающие брызги пены. Прибой заводил свою глубокую песню, берег отвечал глубокими стонами и гулом."
"Так еще годы, которые казались уже днями. Время сна не существует для сознанья, а его жизнь уже вся была сном, тупым, тяжелым и бесследным."
Во всяком случае море дало ему несколько мгновений свободы. А кто знает, не стоит ли один миг настоящей жизни целых годов прозябанья!..
Объяснение:
Время сна не существует для сознанья, а его жизнь уже вся была сном, тупым, тяжелХуан-Мигуэль-Диац… Мигуэль-Диац…» И – цифры… Сначала он отмечал время днями, неделями, потом месяцами… «Матерь божия, уже два года»… «Три года… Господь, сохрани мой разум… Диац… Диац…»ым и бесследным.
"Со дна, как бледные призраки, лезли на откосы огромные камни, целыми годами лежавшие в глубине.
"Хуан-Мария-Хозе-Мигуэль-Диац, инсургент. Да здравствует свобода!"
"Время сна не существует для сознанья, а его жизнь уже вся была сном, тупым, тяжелым и бесследным"
"К вечеру в четырехугольнике окна то и дело мелькали сверкающие брызги пены. Прибой заводил свою глубокую песню, берег отвечал глубокими стонами и гулом."
"Так еще годы, которые казались уже днями. Время сна не существует для сознанья, а его жизнь уже вся была сном, тупым, тяжелым и бесследным."