Он ходил босым, в старых, вытертых штанах, без шапки, в грязной ситцевой рубахе, с разорванным воротом. Он был человеком никому не нужным, у него не было друзей, грубо говоря, он был отбросом общества. Его не интересовало завтра, он жил сегодняшним днём: “Лишь бы было хорошо сегодня, а на завтра - мы подумаем завтра”. Челкаш не работал нигде, его не допускали даже на гавань грузчиком, его не хотели нигде видеть. Челкаш не хотел признавать, что он – отбросок, никому не нужное жалкое существо, человек, отпустившись на “дно жизни”. От этих чувств он освобождался с выпивки, но и море играло в этом большую роль. На море в нём всегда поднималось широкое, тёплое чувство, - охватывая всё его душу, оно немного очищало её от житейской скверны. Он ценил это и любил видеть себя лучшим тут, среди воды и воздуха, где думы о жизни и сама жизнь всегда теряют – первые – остроту, вторая – цену. На море он чувствовал себя владыкой всего, забывал о жизни на суше… Но, несмотря на нищету и т.д., Челкаш не теряет всякие человеческие качества, хотя он и вор, но душевные ценности в нём присутствуют. По разговорам с Гаврилой можно понять, что Челкаш когда-то жил в деревне, у него был отец, мать, своя земля, на которой он когда-то жил и работа…Он старался никогда не вспоминать о них, но Гаврила заставил его всё вспомнить, несмотря на то, что Челкаш о них, о деревенской жизни говорил неохотно, с волнением. Гаврила заставил Челкаша вспомнить всё своё осознать, что он ничего не стоит, что он никому не нужен.…Поэтому Челкашу он чуть не нравился, но всё равно Челкаш жалел его. Челкашу было приятно лидерствовать над ним, смотреть, как он [ГАВРИЛА] боится его, страдает…. Челкаш в это время чувствовал себя человеком, лидером…Вором он стал потому ,что любил свободу.
Он ходил босым, в старых, вытертых штанах, без шапки, в грязной ситцевой рубахе, с разорванным воротом. Он был человеком никому не нужным, у него не было друзей, грубо говоря, он был отбросом общества. Его не интересовало завтра, он жил сегодняшним днём: “Лишь бы было хорошо сегодня, а на завтра - мы подумаем завтра”.
Челкаш не работал нигде, его не допускали даже на гавань грузчиком, его не хотели нигде видеть. Челкаш не хотел признавать, что он – отбросок, никому не нужное жалкое существо, человек, отпустившись на “дно жизни”. От этих чувств он освобождался с выпивки, но и море играло в этом большую роль.
На море в нём всегда поднималось широкое, тёплое чувство, - охватывая всё его душу, оно немного очищало её от житейской скверны. Он ценил это и любил видеть себя лучшим тут, среди воды и воздуха, где думы о жизни и сама жизнь всегда теряют – первые – остроту, вторая – цену. На море он чувствовал себя владыкой всего, забывал о жизни на суше…
Но, несмотря на нищету и т.д., Челкаш не теряет всякие человеческие качества, хотя он и вор, но душевные ценности в нём присутствуют.
По разговорам с Гаврилой можно понять, что Челкаш когда-то жил в деревне, у него был отец, мать, своя земля, на которой он когда-то жил и работа…Он старался никогда не вспоминать о них, но Гаврила заставил его всё вспомнить, несмотря на то, что Челкаш о них, о деревенской жизни говорил неохотно, с волнением.
Гаврила заставил Челкаша вспомнить всё своё осознать, что он ничего не стоит, что он никому не нужен.…Поэтому Челкашу он чуть не нравился, но всё равно Челкаш жалел его. Челкашу было приятно лидерствовать над ним, смотреть, как он [ГАВРИЛА] боится его, страдает…. Челкаш в это время чувствовал себя человеком, лидером…Вором он стал потому ,что любил свободу.