Комедия Фонвизина читалась и изучалась всеми последующими поколениями — от Пушкина, Гоголя, Лермонтова до нашего времени. Значение пьесы — непреходяще:
«Всё в этой комедии кажется чудовищной карикатурой на всё русское. А между тем нет ничего в ней карикатурного: всё взято живьём с природы…» (Н. В. Гоголь).
«Его дураки очень смешны и отвратительны, но это потому, что они не создания фантазии, а слишком верные списки с натуры» (В. Г. Белинский; цитирование: Изучение комедии «Недоросль»).
Однако Екатерина II поняла свободолюбивое значение произведения, посмевшего задеть государственные и социальные устои. «После публикации в 1783 году ряда сатирических произведений, попытки Фонвизина опубликовать что-либо в печати пресекались самой императрицей. В последнее десятилетие своего царствования Екатерина II открыто пошла по пути жестокой реакции, жертвой которой стал и Фонвизин. Несмотря на тяжёлую болезнь, он рвался к деятельности. В 1788 году он задумал издавать журнал «Друг честных людей, или Стародум», получил разрешение и стал готовить материал, но по распоряжению Екатерины журнал был запрещён. Незадолго до смерти Фонвизин обращался с к Екатерине о разрешении ему издать перевод Тацита, но разрешения не было дано»
Комедия Фонвизина читалась и изучалась всеми последующими поколениями — от Пушкина, Гоголя, Лермонтова до нашего времени. Значение пьесы — непреходяще:
«Всё в этой комедии кажется чудовищной карикатурой на всё русское. А между тем нет ничего в ней карикатурного: всё взято живьём с природы…» (Н. В. Гоголь).
«Его дураки очень смешны и отвратительны, но это потому, что они не создания фантазии, а слишком верные списки с натуры» (В. Г. Белинский; цитирование: Изучение комедии «Недоросль»).
Однако Екатерина II поняла свободолюбивое значение произведения, посмевшего задеть государственные и социальные устои. «После публикации в 1783 году ряда сатирических произведений, попытки Фонвизина опубликовать что-либо в печати пресекались самой императрицей. В последнее десятилетие своего царствования Екатерина II открыто пошла по пути жестокой реакции, жертвой которой стал и Фонвизин. Несмотря на тяжёлую болезнь, он рвался к деятельности. В 1788 году он задумал издавать журнал «Друг честных людей, или Стародум», получил разрешение и стал готовить материал, но по распоряжению Екатерины журнал был запрещён. Незадолго до смерти Фонвизин обращался с к Екатерине о разрешении ему издать перевод Тацита, но разрешения не было дано»