Все трактовки образа А. (и Барона) сводятся к двум «вариантам». Согласно первому, виноват дух времени («Ужасный век, ужасные сердца!» — слова Герцога); за каждым из героев — своя правда, правда социального принципа — нового и устаревшего. Согласно второму, виноваты оба героя; сюжет сталкивает две равновеликие неправды — Барона и А.; у каждого из них своя идефикс, поглощающая внесословную правду человечности. Последняя точка зрения предпочтительней; хотя у Пушкина человечность не противопоставлена так жестко идее сословной дворянской справедливости. Герцог, олицетворяющий эту идею, изнутри рыцарской этики оценивает поведение героев, называя старшего — «безумцем», а младшего — «извергом». И такая оценка не противоречит собственно пушкинской.
Все трактовки образа А. (и Барона) сводятся к двум «вариантам». Согласно первому, виноват дух времени («Ужасный век, ужасные сердца!» — слова Герцога); за каждым из героев — своя правда, правда социального принципа — нового и устаревшего. Согласно второму, виноваты оба героя; сюжет сталкивает две равновеликие неправды — Барона и А.; у каждого из них своя идефикс, поглощающая внесословную правду человечности. Последняя точка зрения предпочтительней; хотя у Пушкина человечность не противопоставлена так жестко идее сословной дворянской справедливости. Герцог, олицетворяющий эту идею, изнутри рыцарской этики оценивает поведение героев, называя старшего — «безумцем», а младшего — «извергом». И такая оценка не противоречит собственно пушкинской.