Составьте цитатный план рассказа о Сергии радонежском по материалам статьи писателя Л.М. Леонова. С давних времён столбовая дорога паломников из кремля в Троице-Сергиев монастырь пролегала по Ильинке сквозь ворота не существующей ныне китайгородской стены. здесь впритык к ней раньше стояла белокаменная часовенка Сергия радонежского, которую в пору начавшегося погрома святынь и заодно с другими покрупнее смахнули на свалку лихолетья. меж тем сюда до революции нескончаемо, с утра и до темна, притекала торговая, мастеровая, служилая и прочая Москва преподобному, а в начале учебного года родители приходили со своими , чтобы он, всепочитаемый покровитель учёности, благословил их приобщиться к знанию. Отчётливо помню, как покойная мать нас с младшим братиком отстоять обычаем положенный молебен и затем старичок с крестом поверх епитрахили произнёс над нами простое и ничем не смываемое из памяти напутствие о верности богу, народу, отечеству. также по гроб жизни не забуду скорбный эпизод, когда в трудных 20-х годах приехавшего в лавру на поклон хранившейся там рублёвской троице тогдашний завмузеем несчастный Олсуфьев молча повёл меня в смежный, с двумя-тремя ступеньками ниже, придел показать лежавшие на лиловато-выцветшем атласе нагие кости, и, содрогнувшись, я без подсказки понял — чьи. то были на публичное обозрение выставленные земные останки легендарного первоигумена, вдохновившего Русь на освободительную, от затяжного ордынского ига, куликовскую победу. она-то и придала светлому имени его навеки парольное звучание нашего национального единства, согласия и, значит, надежды. Все мы, нынешнее его духовное потомство, благоговейно склоняем голову сегодня, в шестисотый год со дня кончины великого старца.
С давних времён столбовая дорога паломников из Кремля в Троице-Сергиев монастырь пролегала по Ильинке сквозь ворота не существующей ныне Китайгородской стены. Здесь впритык к ней раньше стояла белокаменная часовенка Сергия Радонежского, которую в пору начавшегося погрома святынь2 и заодно с другими покрупнее смахнули на свалку лихолетья. Меж тем сюда до революции нескончаемо, с утра и до темна, притекала торговая, мастеровая, служилая и прочая Москва преподобному, а в начале учебного года родители приходили со своими ребятами, чтобы он, всепочитаемый покровитель учёности, благословил их приобщиться к знанию. Отчётливо помню, как покойная мать привела нас с младшим братиком отстоять обычаем положенный молебен и затем приветливый старичок с крестом поверх епитрахили3 произнёс нал нами простое и ничем не смываемое из памяти напутствие о верности Богу, народу, Отечеству. Также по гроб жизни не забуду скорбный эпизод, когда в трудных 20-х годах приехавшего в лавру на поклон хранившейся там рублёвской Троице4 тогдашний завмузеем несчастный Олсуфьев молча повёл меня в смежный, с двумя-тремя ступеньками ниже, придел показать лежавшие на лиловато-выцветшем атласе нагие кости, и, содрогнувшись, я без подсказки понял - чьи. То были на публичное обозрение выставленные земные останки легендарного первоигумена, вдохновившего Русь на освободительную, от затяжного ордынского ига, Куликовскую победу. Она-то и придала светлому имени его навеки парольное звучание нашего национального единства, согласия и, значит, надежды. Все мы, нынешнее его духовное потомство, благоговейно склоняем голову сегодня, в шестисотый год со дня кончины великого старца.