Правда, в этом финале тоже еще нет никакого активного действия, в нем сказывается лишь потрясение народной совести только что совершенным на глазах парода новым кровавым злодеянием и моральное его осуждение. Но уже то, что народ в начале трагедии безропотно повинуется боярам, а в конце явно выходит из этого повиновения, свидетельствует о росте народного самосознания. Вместе с тем из всего, что было раскрыто и показано нам в трагедии, что было прямо сформулировано в упомянутой знаменитой реплике Гаврилы Пушкина Басманову, мы хорошо знаем, какую потенциально могучую силу представляет собой хотя бы одно только мнение народное?. Вот почему даже и безмолвие народа, несомненно и явно выражающее народное мнение отрицательное народное отношение к тому, что произошло, отношение, показанное Пушкиным в его постепенном и все более зловещем нарастании сперва народ в ужасе молчит, затем безмолвствует, воспринимается как суровый обвинительный приговор над только что объявленным новым и, как казалось было народу, законным царем, ознаменовавшем, однако, свой приход к власти новым же преступлением.
Правда, в этом финале тоже еще нет никакого активного действия, в нем сказывается лишь потрясение народной совести только что совершенным на глазах парода новым кровавым злодеянием и моральное его осуждение. Но уже то, что народ в начале трагедии безропотно повинуется боярам, а в конце явно выходит из этого повиновения, свидетельствует о росте народного самосознания. Вместе с тем из всего, что было раскрыто и показано нам в трагедии, что было прямо сформулировано в упомянутой знаменитой реплике Гаврилы Пушкина Басманову, мы хорошо знаем, какую потенциально могучую силу представляет собой хотя бы одно только мнение народное?. Вот почему даже и безмолвие народа, несомненно и явно выражающее народное мнение отрицательное народное отношение к тому, что произошло, отношение, показанное Пушкиным в его постепенном и все более зловещем нарастании сперва народ в ужасе молчит, затем безмолвствует, воспринимается как суровый обвинительный приговор над только что объявленным новым и, как казалось было народу, законным царем, ознаменовавшем, однако, свой приход к власти новым же преступлением.