День выдался трудным. Один из тех дней, когда хочется лечь, закрыть глаза и не шевелиться. Долго. Подход не верный. Ни одну проблему еще не удалось решить таким Нужно шевелиться, дрыгать, дрыгать, дрыгать ножками. Но сил нет. Силы есть только чтобы лежать и жалеть себя. Я не фаталист, но иногда трудно не удивиться, как вовремя с нами происходит то или иное. Вот и эта книга нашла меня в такой момент, что лучше и не придумаешь.
Один день Ивана Денисовича, один день лагерной жизни. Один день, которого, казалось бы, уже достаточно, чтобы умереть. А «таких дней в его сроке от звонка до звонка было три тысячи шестьсот пятьдесят три. Из-за високосных годов - три дня лишних набавлялось...»
И плевать мне на политическую подоплеку, на правых и виноватых, на «еврейских выкормышей» и их «проплаченное стремление очернить светлую память о Сталине». Мне плевать. И на горячие споры о графоманстве Солженицына мне тоже плевать. Видимо, каторжники на стройке в лютый мороз должны изъясняться пятистопным ямбом. И чтоб без акцента там! Не «окать» в строю! Мне не плевать только на то, что Книга выбила из меня всю упадническую придурь, и за это я ей благодарна. И пусть я эгоистка, которая не хочет видеть дальше собственного носа. Даже спорить не буду.
А Иван Денисович – дядька мировой, и это не обсуждается. А то «пасть порву и моргалы выколю».
День выдался трудным. Один из тех дней, когда хочется лечь, закрыть глаза и не шевелиться. Долго. Подход не верный. Ни одну проблему еще не удалось решить таким Нужно шевелиться, дрыгать, дрыгать, дрыгать ножками. Но сил нет. Силы есть только чтобы лежать и жалеть себя. Я не фаталист, но иногда трудно не удивиться, как вовремя с нами происходит то или иное. Вот и эта книга нашла меня в такой момент, что лучше и не придумаешь.
Один день Ивана Денисовича, один день лагерной жизни. Один день, которого, казалось бы, уже достаточно, чтобы умереть. А «таких дней в его сроке от звонка до звонка было три тысячи шестьсот пятьдесят три. Из-за високосных годов - три дня лишних набавлялось...»
И плевать мне на политическую подоплеку, на правых и виноватых, на «еврейских выкормышей» и их «проплаченное стремление очернить светлую память о Сталине». Мне плевать. И на горячие споры о графоманстве Солженицына мне тоже плевать. Видимо, каторжники на стройке в лютый мороз должны изъясняться пятистопным ямбом. И чтоб без акцента там! Не «окать» в строю! Мне не плевать только на то, что Книга выбила из меня всю упадническую придурь, и за это я ей благодарна. И пусть я эгоистка, которая не хочет видеть дальше собственного носа. Даже спорить не буду.
А Иван Денисович – дядька мировой, и это не обсуждается. А то «пасть порву и моргалы выколю».
Объяснение: