После смерти С. Есенина к Б. Пастернаку обратилась М. Цветаева с прислать материалы о Есенине, о котором она задумала написать поэму. Идею создания поэмы Б. Пастернак одобрил. Поэму М. Цветаева не написала. 1 июля 1926 г. она писала Б. Пастернаку, что она не смогла «взять тему» С. Есенина.
В очерке «Люди и положения» (1927) Л. Пастернак дал Есенину свою оценку. «Со времени Кольцова, - писал он, - земля русская не производила ничего более коренного, естественного, уместного и родового, чем Сергей Есенин, подарив его времени с бесподобною свободой и не отяжелив подарка стопудовой народнической старательностью. Вместе с тем Есенин был живым, бьющимся комком той артистичности, которую вслед за Пушкиным мы зовем высшим моцартовским началом, моцартовской стихиею. Есенин к жизни своей отнесся как к сказке. Он Иваном-царевичем на сером волке перелетел океан и, как жар-птицу, поймал за хвост Айседору Дункан. Он и стихи свои писал сказочными то, как из карт, раскладывал пасьянсы из слов, то записывал их кровью сердца. Самое драгоценное в нем - образ родной природы, лесной, среднерусской, рязанской, переданной с ошеломляющей свежестью, как она далась ему в детстве».
После смерти С. Есенина к Б. Пастернаку обратилась М. Цветаева с прислать материалы о Есенине, о котором она задумала написать поэму. Идею создания поэмы Б. Пастернак одобрил. Поэму М. Цветаева не написала. 1 июля 1926 г. она писала Б. Пастернаку, что она не смогла «взять тему» С. Есенина.
В очерке «Люди и положения» (1927) Л. Пастернак дал Есенину свою оценку. «Со времени Кольцова, - писал он, - земля русская не производила ничего более коренного, естественного, уместного и родового, чем Сергей Есенин, подарив его времени с бесподобною свободой и не отяжелив подарка стопудовой народнической старательностью. Вместе с тем Есенин был живым, бьющимся комком той артистичности, которую вслед за Пушкиным мы зовем высшим моцартовским началом, моцартовской стихиею. Есенин к жизни своей отнесся как к сказке. Он Иваном-царевичем на сером волке перелетел океан и, как жар-птицу, поймал за хвост Айседору Дункан. Он и стихи свои писал сказочными то, как из карт, раскладывал пасьянсы из слов, то записывал их кровью сердца. Самое драгоценное в нем - образ родной природы, лесной, среднерусской, рязанской, переданной с ошеломляющей свежестью, как она далась ему в детстве».
Объяснение: