«Очарованный странник» — описание жизненного пути человека, которому была предначертана определённая судьба, но он, из-за человеческого эгоизма, всеми силами пытался противостоять этому предназначению.
Оценивать такую позицию можно с разных точек зрения. Если с современной нам, то человек должен был бросить вызов предопределению (или принять вызов от него) и идти наперекор всему. Но ведь Флягин всю первую половину жизни и делал это! Погибший от его действий ещё в годы его отрочества монах, бесконечные «выходы», или «запойную страсть», от которых он даже предпринял попытку лечения «магнетизмом», убийство обожаемой им же Грушеньки – всё это результат одоления Ивана теми самыми бесами, от которых он начал избавляться, только перевалив через вершину своей жизни.
Обещан Богу, пусть даже не самим собою, а волей умершей при родах матерью и умирающего на дороге монаха? Так следуй этому предначертанию. Тем более, что несмотря на все привходящие обстоятельства, Очарованный странник сохранил в душе детскую чистоту восприятия мира. Многозначительна в этом контексте авторская ремарка о душевном спокойствии повествовавшего про свою жизнь Флягина: «Очарованный странник как бы вновь ощутил на себе наитие вещательного духа и впал в тихую сосредоточенность, которой никто из собеседников не позволил себе прервать ни одним новым вопросом».
Объяснение:
«Очарованный странник» — описание жизненного пути человека, которому была предначертана определённая судьба, но он, из-за человеческого эгоизма, всеми силами пытался противостоять этому предназначению.
Оценивать такую позицию можно с разных точек зрения. Если с современной нам, то человек должен был бросить вызов предопределению (или принять вызов от него) и идти наперекор всему. Но ведь Флягин всю первую половину жизни и делал это! Погибший от его действий ещё в годы его отрочества монах, бесконечные «выходы», или «запойную страсть», от которых он даже предпринял попытку лечения «магнетизмом», убийство обожаемой им же Грушеньки – всё это результат одоления Ивана теми самыми бесами, от которых он начал избавляться, только перевалив через вершину своей жизни.
Обещан Богу, пусть даже не самим собою, а волей умершей при родах матерью и умирающего на дороге монаха? Так следуй этому предначертанию. Тем более, что несмотря на все привходящие обстоятельства, Очарованный странник сохранил в душе детскую чистоту восприятия мира. Многозначительна в этом контексте авторская ремарка о душевном спокойствии повествовавшего про свою жизнь Флягина: «Очарованный странник как бы вновь ощутил на себе наитие вещательного духа и впал в тихую сосредоточенность, которой никто из собеседников не позволил себе прервать ни одним новым вопросом».