Внутренним содержанием деятельности Екатерины (сообщают нам историки) был рост дворянских привилегий, — но (добавим мы) привилегии высшей элиты, если сравнивать их с возможностями «простого» дворянства, превосходили всё, что только можно себе представить. Хотя формально Екатерина провозглашала себя продолжательницей дела Петра I, вопреки традиций Петра, элита оказалась бесконтрольной.
Формально послепетровское законодательство принесло феодальному сословию немало радостей в виде расширения прав и привилегий. Указом от 1727 года было разрешено отпускать дворянство со службы в имения для приведения хозяйства в порядок. С 1736 году один из сыновей в каждом дворянском роду получил право не служить в армии и посвятить себя хозяйственным занятиям в имении. С того же года дворянин уже поступает в службу не с 15, а с 20 лет и со стажем 25 лет получает право выйти в отставку. Военному служилому сословию указом от 1740 года разрешалось выбирать между военным и статским поприщем. Указ 1746 года закрепил монопольное право дворянства на владение населёнными землями и крепостными. С 1754 года высшее сословие стали официально именовать «благородным». Но каждый раз из всего дворянства наивысшую выгоду получали несколько сотен самых знатных и богатых семейств.
Также получилось и с Манифестом о вольности дворянства. Он был принят 18 февраля 1762 года Петром III: дворянство было освобождено им от обязательного характера государственной службы (как видим, дворяне получили вольность за 99 лет и 1 день до раскрепощения крестьян 19 февраля 1861 года). Через несколько месяцев после своего воцарения Екатерина издала указ о «приведении содержания Манифеста в лучшее совершенство»: она очень невнятно подтвердила факт освобождения дворян и распорядилась проработать статьи, «наивящше поощряющие их честолюбие к пользе и службе Нашей и Нашего любезного отечества».
Императрица заявила, что, по её мнению, «благородные мысли вкоренили в сердцах всех истинных России патриотов беспредельную к Нам ревность… а по тому и не находим Мы той необходимости в принуждении к службе, какая до сего времени потребна была…». Но, видимо, истинной причиной её небрежения «необходимости в принуждении» было то, что прокормиться иначе, как пойдя на службу, большинство дворян просто не могло. Беднейшие помещики наделы пахотной земли имели в одной или нескольких деревнях, но чаще они владели землёй совместно с другими помещиками, — даже боле того, индивидуальное землевладение было скорее исключением. А. Т. Болотов сообщал, что в конце XVIII века большинство русских деревень принадлежали двум и более помещикам. Нередко село с полутысячей жителей принадлежало тридцати-сорока помещикам, а Гакстгаузену как-то раз показали деревню с 260 крестьянами, принадлежавшую 83 владельцам!
Внутренним содержанием деятельности Екатерины (сообщают нам историки) был рост дворянских привилегий, — но (добавим мы) привилегии высшей элиты, если сравнивать их с возможностями «простого» дворянства, превосходили всё, что только можно себе представить. Хотя формально Екатерина провозглашала себя продолжательницей дела Петра I, вопреки традиций Петра, элита оказалась бесконтрольной.
Формально послепетровское законодательство принесло феодальному сословию немало радостей в виде расширения прав и привилегий. Указом от 1727 года было разрешено отпускать дворянство со службы в имения для приведения хозяйства в порядок. С 1736 году один из сыновей в каждом дворянском роду получил право не служить в армии и посвятить себя хозяйственным занятиям в имении. С того же года дворянин уже поступает в службу не с 15, а с 20 лет и со стажем 25 лет получает право выйти в отставку. Военному служилому сословию указом от 1740 года разрешалось выбирать между военным и статским поприщем. Указ 1746 года закрепил монопольное право дворянства на владение населёнными землями и крепостными. С 1754 года высшее сословие стали официально именовать «благородным». Но каждый раз из всего дворянства наивысшую выгоду получали несколько сотен самых знатных и богатых семейств.
Также получилось и с Манифестом о вольности дворянства. Он был принят 18 февраля 1762 года Петром III: дворянство было освобождено им от обязательного характера государственной службы (как видим, дворяне получили вольность за 99 лет и 1 день до раскрепощения крестьян 19 февраля 1861 года). Через несколько месяцев после своего воцарения Екатерина издала указ о «приведении содержания Манифеста в лучшее совершенство»: она очень невнятно подтвердила факт освобождения дворян и распорядилась проработать статьи, «наивящше поощряющие их честолюбие к пользе и службе Нашей и Нашего любезного отечества».
Императрица заявила, что, по её мнению, «благородные мысли вкоренили в сердцах всех истинных России патриотов беспредельную к Нам ревность… а по тому и не находим Мы той необходимости в принуждении к службе, какая до сего времени потребна была…». Но, видимо, истинной причиной её небрежения «необходимости в принуждении» было то, что прокормиться иначе, как пойдя на службу, большинство дворян просто не могло. Беднейшие помещики наделы пахотной земли имели в одной или нескольких деревнях, но чаще они владели землёй совместно с другими помещиками, — даже боле того, индивидуальное землевладение было скорее исключением. А. Т. Болотов сообщал, что в конце XVIII века большинство русских деревень принадлежали двум и более помещикам. Нередко село с полутысячей жителей принадлежало тридцати-сорока помещикам, а Гакстгаузену как-то раз показали деревню с 260 крестьянами, принадлежавшую 83 владельцам!