Виктор гюго писал луи филиппе орлеанском то было смесь дворянство и буржуа подходящие для 1830г. в чём появилась эта смесь почему писатель считал ее подходящей для революции 1830 года. какие выводы о характере революции позволяет сделать это высказывание?

Главное, чем Луи Филипп напоминал буржуа – это своей страстью к деньгам. Он являлся одним из богатейших людей Франции, причем не только вследствие того, что был крупнейшим лесовладельцем и финансистом, но, прежде всего, благодаря наследству, доставшемуся ему от герцога де Бурбон-Пентьевра, незаконнорожденного сына Людовика XIV и одного из самых богатых людей своей эпохи. Свое прозвище «короля-буржуа» Луи-Филипп получил за вполне буржуазный стиль жизни, который он вел как до восшествия на престол, так и после. Стремясь опереться на буржуазию, Луи-Филипп адаптировал к ней свой костюм, свое душевное состояние, свои привычки; своеобразными рекламными приемами, символизирующими его принадлежность к буржуа, были зонт и знаменитый парик, а также прогулки по парижским улицам без сопровождения и охраны, по крайней мере, в первые годы правления. Король принимал у себя представителей оппозиции; своих детей отдал учиться в общественную школу, «Коллеж Генриха IV»; он гримировался в буржуа с головы до ног, и у него это так искусно получалось, что все в итоге согласились с его «буржуазностью».

Луи Филипп обладал качествами, отнюдь не сближавшими его с буржуа. Он был храбрым человеком, хотя войны не любил, и неоднократно проявлял свое мужество в сражениях. Зонт и знаменитый парик Луи Филиппа, как черты принадлежности к буржуа, во многом были своеобразными рекламными приемами. По словам английского исследователя Т. Зелдина, прогулки по парижским улицам без сопровождения и охраны являлись не проявлением буржуазного склада души, а обдуманным шагом очень храброго человека, поскольку частые покушения на жизнь короля, делали Луи Филиппа своего рода рекордсменом среди монархов. Настоящие буржуа оставались в таких случаях дома. “Буржуазность" Луи Филиппа была двойственной: "манеры он усвоил при Старом порядке, а привычки при новом. Это и была смесь, подходящая для неспокойных 1830 годов.