Действительно, неожиданно-много русских офицеров оказалось в рядах РККА. По разным данным, от 50 до 75 тысяч бывших офицеров добровольно или по мобилизации служили в Красной Армии. Если оперировать только абсолютными цифрами, то можно сделать ложный вывод, что половина русского офицерства сделала свой выбор в пользу Красной Армии. Выбор был, но не между службой в Красной или Белой армии, а между жизнью и смертью. Большинство молодых русских офицеров, не обременённых семьями, стремились примкнуть к Белому движению; но то, что мог позволить себе молодой человек, было крайне затруднительно возрастному офицеру, за спиной у которого были жена и малолетние дети. Во многих случаях, вступление офицера в Красную Армию являлось отчаянной попыткой уберечь своих близких от репрессий новой власти или от голодной смерти. Когда человека ставят перед подобным выбором, то осуждать его за измену присяге или за внезапно проснувшуюся "любовь" к большевикам - аморально.
Если оперировать только абсолютными цифрами, то можно сделать ложный вывод, что половина русского офицерства сделала свой выбор в пользу Красной Армии.
Выбор был, но не между службой в Красной или Белой армии, а между жизнью и смертью.
Большинство молодых русских офицеров, не обременённых семьями, стремились примкнуть к Белому движению; но то, что мог позволить себе молодой человек, было крайне затруднительно возрастному офицеру, за спиной у которого были жена и малолетние дети.
Во многих случаях, вступление офицера в Красную Армию являлось отчаянной попыткой уберечь своих близких от репрессий новой власти или от голодной смерти.
Когда человека ставят перед подобным выбором, то осуждать его за измену присяге или за внезапно проснувшуюся "любовь" к большевикам - аморально.