Сходства и различая великой французской революции ( 1789-1799) и революции (1917) ( и октябрьская, и февральская не копировать текст с левых сайтов, на это все.
Исторические параллели всегда поучительны: они уясняют настоящее, дают возможность предвидеть будущее выбрать правильную политическую линию. Надо только помнить, что следует указать и объяснить не только сходства, но и различия. Нет вообще более нелепого и противоречащего истине, действительности выражения, чем то, которое гласит "история не повторяется". История повторяется так же часто, как и природа, повторяется слишком даже часто, почти до скуки. Конечно, повторяемость не означает тожества, но ведь тожества не бывает и в природе. Наша революция во многом сходна с великой французской революцией, но она не тожественна с ней. И это прежде всего заметно, если обратить внимание на происхождение обеих революций. Французская революция произошла рано - на заре развития промышленного капитализма, машинной индустрии. Поэтому, будучи направлена против дворянского абсолютизма, она ознаменовалась переходом власти из рук дворянства в руки торговой, промышленной и сельскохозяйственной буржуазии, причем видную роль в процессе образования этой новой буржуазии сыграло распыление старой дворянской крупной собственности, главным образом дворянского землевладения, и ограбление старой буржуазии, чисто торговой и ростовщической, сумевшей и успевшей при к старому режиму и вместе с ним погибшей, поскольку отдельные ее элементы не переродились в буржуазию новую, как то же самое случилось и с отдельными элементами дворянства. Именно, распыление собственности - земельной, домовладельческой и движимой - создало возможность быстрой капиталистической концентрации и сделало Францию буржуазно-капиталистической страной. Наш абсолютизм оказался гораздо более гибким, более к при Конечно, здесь общие экономические условия, в значительной мере имевшие мировой масштаб и размах. Русский промышленный капитализм стал зарождаться тогда, когда в передовых странах Запада - Англии и Франции - развитие капиталистической индустрии было уже настолько мощным, что заметны стали первые проявления империализма, и в отношении нашей отсталой страны это сказалось в том, что падающее дворянское самодержавие и подгнивающая его социальная опора нашли поддержку в заграничном финансовом капитале. Крепостническое хозяйство, даже после формальной отмены крепостного права, сохранилось надолго вследствие сельскохозяйственного кризиса, постигшего весь старый свет и прежде всего Европу западную и восточную с приливом дешевого заокеанско-американского, автралийского, южно-африканского хлеба. Наконец, отечественный и промышленный капитализм в значительной мере находил поддержку и питание своим грубо-хищническим аппетитам в гибкой политике самодержавия. Два крупных факта особенно свидетельствуют об этой гибкости: отмена крепостного права, укрепившая отчасти царистские иллюзии в крестьянстве и сдружившая с самодержавием буржуазию, и промышленная, железнодорожная и финансовая политика Рейтерна, в особенности Витте, скрепившая содружество буржуазии и самодержавия еще на несколько десятилетий, причем это содружество было лишь временно поколеблено в 1905 году.
Нет вообще более нелепого и противоречащего истине, действительности выражения, чем то, которое гласит "история не повторяется". История повторяется так же часто, как и природа, повторяется слишком даже часто, почти до скуки. Конечно, повторяемость не означает тожества, но ведь тожества не бывает и в природе.
Наша революция во многом сходна с великой французской революцией, но она не тожественна с ней. И это прежде всего заметно, если обратить внимание на происхождение обеих революций.
Французская революция произошла рано - на заре развития промышленного капитализма, машинной индустрии. Поэтому, будучи направлена против дворянского абсолютизма, она ознаменовалась переходом власти из рук дворянства в руки торговой, промышленной и сельскохозяйственной буржуазии, причем видную роль в процессе образования этой новой буржуазии сыграло распыление старой дворянской крупной собственности, главным образом дворянского землевладения, и ограбление старой буржуазии, чисто торговой и ростовщической, сумевшей и успевшей при к старому режиму и вместе с ним погибшей, поскольку отдельные ее элементы не переродились в буржуазию новую, как то же самое случилось и с отдельными элементами дворянства. Именно, распыление собственности - земельной, домовладельческой и движимой - создало возможность быстрой капиталистической концентрации и сделало Францию буржуазно-капиталистической страной.
Наш абсолютизм оказался гораздо более гибким, более к при Конечно, здесь общие экономические условия, в значительной мере имевшие мировой масштаб и размах. Русский промышленный капитализм стал зарождаться тогда, когда в передовых странах Запада - Англии и Франции - развитие капиталистической индустрии было уже настолько мощным, что заметны стали первые проявления империализма, и в отношении нашей отсталой страны это сказалось в том, что падающее дворянское самодержавие и подгнивающая его социальная опора нашли поддержку в заграничном финансовом капитале. Крепостническое хозяйство, даже после формальной отмены крепостного права, сохранилось надолго вследствие сельскохозяйственного кризиса, постигшего весь старый свет и прежде всего Европу западную и восточную с приливом дешевого заокеанско-американского, автралийского, южно-африканского хлеба. Наконец, отечественный и промышленный капитализм в значительной мере находил поддержку и питание своим грубо-хищническим аппетитам в гибкой политике самодержавия. Два крупных факта особенно свидетельствуют об этой гибкости: отмена крепостного права, укрепившая отчасти царистские иллюзии в крестьянстве и сдружившая с самодержавием буржуазию, и промышленная, железнодорожная и финансовая политика Рейтерна, в особенности Витте, скрепившая содружество буржуазии и самодержавия еще на несколько десятилетий, причем это содружество было лишь временно поколеблено в 1905 году.