Дело в том, что художественная индивидуальность Ван Гога прекрасно допускает объединение этих двух противоположных приписывания величия: через произведения и через личность.
Этому прежде всего особенности его мазка, дающего графический образ психического состояния, и эпитет «беспокойный» будет метафорой, относящейся как к одному, так и к другому: «мазок поистине принимает форму его душевных состояний». Но именно его крайнее обособление, делая его легко узнаваемым, также персонификации творчества посредством стихийного объединения формы мазка с именем автора.
Дело в том, что художественная индивидуальность Ван Гога прекрасно допускает объединение этих двух противоположных приписывания величия: через произведения и через личность.
Этому прежде всего особенности его мазка, дающего графический образ психического состояния, и эпитет «беспокойный» будет метафорой, относящейся как к одному, так и к другому: «мазок поистине принимает форму его душевных состояний». Но именно его крайнее обособление, делая его легко узнаваемым, также персонификации творчества посредством стихийного объединения формы мазка с именем автора.