Отношения рабов и господ в Египте отличались патриархальностью. Рабы считались и назывались людьми, стояли под покровительством законов, имели свою законную семью и собственность. Храмовые и казённые рабы отличались выжженным клеймом с печатью присутственного места, ведению которого они подлежали. Они были организованы на военную ногу, считались частью войска, шли под начальством своих офицеров и под собственным знаменем[1].
В российской египтологии существуют два противоположных взгляда на проблему рабства в Древнем Египте. Широко известна рабовладельческая концепция древнего Востока В. В. Струве, наиболее решительным противником которой выступал Н. М. Никольский,[2] указывавший на малочисленность рабов, упоминаемых в египетских и ассиро-вавилонских документах, и на то, что они не играли важной роли в производстве[2][3][4][5]. Однако после того, как в 1938 году рабовладельческая формация была зафиксирована в Кратком курсе истории ВКП(б), альтернативные мнения в советской историографии стали постепенно исчезать. После XX съезда КПСС дискуссия в научных кругах возобновляется.
Отношения рабов и господ в Египте отличались патриархальностью. Рабы считались и назывались людьми, стояли под покровительством законов, имели свою законную семью и собственность. Храмовые и казённые рабы отличались выжженным клеймом с печатью присутственного места, ведению которого они подлежали. Они были организованы на военную ногу, считались частью войска, шли под начальством своих офицеров и под собственным знаменем[1].
В российской египтологии существуют два противоположных взгляда на проблему рабства в Древнем Египте. Широко известна рабовладельческая концепция древнего Востока В. В. Струве, наиболее решительным противником которой выступал Н. М. Никольский,[2] указывавший на малочисленность рабов, упоминаемых в египетских и ассиро-вавилонских документах, и на то, что они не играли важной роли в производстве[2][3][4][5]. Однако после того, как в 1938 году рабовладельческая формация была зафиксирована в Кратком курсе истории ВКП(б), альтернативные мнения в советской историографии стали постепенно исчезать. После XX съезда КПСС дискуссия в научных кругах возобновляется.