«Еще мальчиком Александр проявил большую сдержанность: хоть и был он зажигательную и непогамовну нрав, но был равнодушен к телесным утехам и предавался им очень умеренно. Не гонялся он за любой славой и не искал ее где попало, в отличие от Филиппа, который кичился своим талантом красноречия и на монетах увековечивал победы своих колесниц на скачках в Олимпии. Тем-то Александр, когда друзья спросили его, не хочет ли он принять участие в соревнованиях по бегу на Олимпийских играх (а. бегал он быстро), ответил: “Да, только если моими соперниками будут цари”.
...Каждый раз, когда приходило сообщение о том, что Филипп завоевал какой-то известный город или одержал крупную победу, Александр слушал это без радости, сетуя: “Мальчики, отец успеет захватить все, так что не оставит мне с вами никакой возможности осуществить большой и блестящий подвиг”. Он мечтал не о радости и богатстве, а о доблести и славе, считая, что чем больше получит от отца в наследство, то меньше останется сделать ему самому.
«Еще мальчиком Александр проявил большую сдержанность: хоть и был он зажигательную и непогамовну нрав, но был равнодушен к телесным утехам и предавался им очень умеренно. Не гонялся он за любой славой и не искал ее где попало, в отличие от Филиппа, который кичился своим талантом красноречия и на монетах увековечивал победы своих колесниц на скачках в Олимпии. Тем-то Александр, когда друзья спросили его, не хочет ли он принять участие в соревнованиях по бегу на Олимпийских играх (а. бегал он быстро), ответил: “Да, только если моими соперниками будут цари”.
...Каждый раз, когда приходило сообщение о том, что Филипп завоевал какой-то известный город или одержал крупную победу, Александр слушал это без радости, сетуя: “Мальчики, отец успеет захватить все, так что не оставит мне с вами никакой возможности осуществить большой и блестящий подвиг”. Он мечтал не о радости и богатстве, а о доблести и славе, считая, что чем больше получит от отца в наследство, то меньше останется сделать ему самому.