В двенадцатом веке князь Владимир, через сто лет после своей смерти, православной церковью был причислен к лику святых и назван "равноапостольным". К нему стали обращаться молящиеся как к заступнику перед божественным правосудием. Но перед божественным правосудием он, надо полагать, сам виновен в крови тысяч людей, которая была пролита при крещении Руси.
Почему Владимир не сразу был причислен к апостолам? Главным образом потому, что после его смерти в памяти народной еще были свежи воспоминания о его пирах, на которых вино лилось рекой и которые устраивались уже и после принятия им христианства. Может ли апостол Христов вести такой образ жизни, какой мы видим у Владимира? Вот почему руководители церкви сразу не решились на такой шаг, как объявление Владимира "святым и равноапостольным", но только в двенадцатом веке отважились на это, стремясь еще более упрочить союз церкви с государством.
Господь да будет Судьей князю Владимиру. Он справедливо учтет все обстоятельства и побуждения, ибо Он знал мысли Владимира, знал и его сердце.
В двенадцатом веке князь Владимир, через сто лет после своей смерти, православной церковью был причислен к лику святых и назван "равноапостольным". К нему стали обращаться молящиеся как к заступнику перед божественным правосудием. Но перед божественным правосудием он, надо полагать, сам виновен в крови тысяч людей, которая была пролита при крещении Руси.
Почему Владимир не сразу был причислен к апостолам? Главным образом потому, что после его смерти в памяти народной еще были свежи воспоминания о его пирах, на которых вино лилось рекой и которые устраивались уже и после принятия им христианства. Может ли апостол Христов вести такой образ жизни, какой мы видим у Владимира? Вот почему руководители церкви сразу не решились на такой шаг, как объявление Владимира "святым и равноапостольным", но только в двенадцатом веке отважились на это, стремясь еще более упрочить союз церкви с государством.
Господь да будет Судьей князю Владимиру. Он справедливо учтет все обстоятельства и побуждения, ибо Он знал мысли Владимира, знал и его сердце.