Согласно античным преданиям, Ксеркс был вял, недалёк, бесхарактерен, легко подчинялся чужому влиянию, но отличался самоуверенностью и тщеславием. Вот характеристика, данная ему Юстином:
«Самого же Ксеркса всегда видели первым в бегстве, последним в сражении; он был робок в опасности и хвастлив, когда ему ничто не угрожало; он, пока не испытал превратностей войны, был так самоуверен, как будто был владыкой над самой природой: он срывал горы и выравнивал овраги, некоторые моря перекрывал мостами, на других в целях судоходства устраивал протоки, сокращавшие путь»[2].
Восточные источники изображают совершенно другую личность. Они изображают Ксеркса мудрым государственным деятелем и опытным воином. Сам Ксеркс в надписи, найденной около Персеполя (впрочем, по существу, являющейся лишь копией надписи Дария I), заявляет, что он мудр и деятелен, друг правде и враг беззаконию, защищает слабого от притеснений сильного, но и сильного оберегает от несправедливости со стороны слабого, умеет владеть своими чувствами и не принимает поспешных решений, наказывает и вознаграждает каждого в соответствии с его проступками и заслугами. Он также говорит о своих высоких физических качествах воина; по крайней мере эта часть его апологии не находится в противоречии с сообщением Геродота о том, что Ксеркс, когда он стал царём, был высоким, статным, красивым человеком в расцвете лет[3].
Очевидно, и греческие и персидские источники тенденциозны и субъективны, но тем не менее они взаимно дополняют друг друга[4].
Согласно античным преданиям, Ксеркс был вял, недалёк, бесхарактерен, легко подчинялся чужому влиянию, но отличался самоуверенностью и тщеславием. Вот характеристика, данная ему Юстином:
«Самого же Ксеркса всегда видели первым в бегстве, последним в сражении; он был робок в опасности и хвастлив, когда ему ничто не угрожало; он, пока не испытал превратностей войны, был так самоуверен, как будто был владыкой над самой природой: он срывал горы и выравнивал овраги, некоторые моря перекрывал мостами, на других в целях судоходства устраивал протоки, сокращавшие путь»[2].Восточные источники изображают совершенно другую личность. Они изображают Ксеркса мудрым государственным деятелем и опытным воином. Сам Ксеркс в надписи, найденной около Персеполя (впрочем, по существу, являющейся лишь копией надписи Дария I), заявляет, что он мудр и деятелен, друг правде и враг беззаконию, защищает слабого от притеснений сильного, но и сильного оберегает от несправедливости со стороны слабого, умеет владеть своими чувствами и не принимает поспешных решений, наказывает и вознаграждает каждого в соответствии с его проступками и заслугами. Он также говорит о своих высоких физических качествах воина; по крайней мере эта часть его апологии не находится в противоречии с сообщением Геродота о том, что Ксеркс, когда он стал царём, был высоким, статным, красивым человеком в расцвете лет[3].
Очевидно, и греческие и персидские источники тенденциозны и субъективны, но тем не менее они взаимно дополняют друг друга[4].