Утро. Небо заслонили тучи, а лучи неяркого осеннего солнца с трудом пробиваются сквозь серую воздушную массу. Вставать в такую рань тяжело, особенно сейчас, в такую-то тоскливую погоду; так и клонит в сон. Но работа не ждет, а металл сам себя не перекует, к тому же на днях поступил довольно крупный заказ от одного уважаемого человека, на 54 подковы.
Наконец, я встал, умылся, позавтракал на скорую руку и пошел в свою старую добрую кузницу. Около получаса ушло на то, что бы хорошенько раскалить горн. Далее, дело за малым. Металла у меня ковать, не перековать, да и пускать его есть куда. Работа трудна, но главное, хватает на пропитание. Да и у местных я в почете, и бояре не обижают, то и дело работенки подкидывают, так что без дела не сижу. А за такой работой как у меня и не замечаешь как время летит! Так вот и пролетает несколько часов - глянь, а на улице уж смеркается. В деревушке то ничего особенного обычно не случается. Ор деревенских баб с рынка, порой приглушает лязг стали в моей кузнице, а бывает, пронесутся как угорелые мимо местные вояки, все из себя такие важные. Как всегда будут торчать в таверне, да девкам байки травить о своих «подвигах». Вокруг все время носится мелюзга, того и гляди, чего сопрут: за ними проказниками глаз да глаз.
Так вот и пролетает почти каждый день. Иногда, особенно на праздники, бывает, съезжаются бояре, да князья с округи, со всей своей свитой. Там то уж мне вдвое больше пахать приходится.
Ну а день подходит к концу. Я запираю свой сарай с кузницей, собираю вещички, дабы на утро об них ненароком ногу не расшибить, или чего еще, да иду в местный трактир. Там возьму кружку медовухи, посижу с местными мужиками, поделимся свежими новостями, а за полночь по домам.
Утро. Небо заслонили тучи, а лучи неяркого осеннего солнца с трудом пробиваются сквозь серую воздушную массу. Вставать в такую рань тяжело, особенно сейчас, в такую-то тоскливую погоду; так и клонит в сон. Но работа не ждет, а металл сам себя не перекует, к тому же на днях поступил довольно крупный заказ от одного уважаемого человека, на 54 подковы.
Наконец, я встал, умылся, позавтракал на скорую руку и пошел в свою старую добрую кузницу. Около получаса ушло на то, что бы хорошенько раскалить горн. Далее, дело за малым. Металла у меня ковать, не перековать, да и пускать его есть куда. Работа трудна, но главное, хватает на пропитание. Да и у местных я в почете, и бояре не обижают, то и дело работенки подкидывают, так что без дела не сижу. А за такой работой как у меня и не замечаешь как время летит! Так вот и пролетает несколько часов - глянь, а на улице уж смеркается. В деревушке то ничего особенного обычно не случается. Ор деревенских баб с рынка, порой приглушает лязг стали в моей кузнице, а бывает, пронесутся как угорелые мимо местные вояки, все из себя такие важные. Как всегда будут торчать в таверне, да девкам байки травить о своих «подвигах». Вокруг все время носится мелюзга, того и гляди, чего сопрут: за ними проказниками глаз да глаз.
Так вот и пролетает почти каждый день. Иногда, особенно на праздники, бывает, съезжаются бояре, да князья с округи, со всей своей свитой. Там то уж мне вдвое больше пахать приходится.
Ну а день подходит к концу. Я запираю свой сарай с кузницей, собираю вещички, дабы на утро об них ненароком ногу не расшибить, или чего еще, да иду в местный трактир. Там возьму кружку медовухи, посижу с местными мужиками, поделимся свежими новостями, а за полночь по домам.