ще до заключения перемирия на Западном фронте мнение о необходимости «мира без аннексий и контрибуций» разделялось не только российскими большевиками. По меньшей мере — в форме «без жестких аннексий и контрибуций». К примеру, откровенно антибольшевистская газета «Киевская мысль» в №205 от 5 ноября 1918 года писала: «Было бы ошибочно рассматривать германскую коалицию, как величину, доведенную до ничтожного значения, и высокомерно диктовать ей свою волю. Германия еще сохраняет огромный запас сил, а державы согласия, в свою очередь, пришли на границу истощения».
Глава же первого советского правительства, Владимир Ленин, и вовсе считал, что Версальский договор — «договор хищников и разбойников»: «Это неслыханный, грабительский мир, который десятки миллионов людей, и в том числе самых цивилизованных, ставит в положение рабов. Это не мир, а условия, продиктованные разбойниками с ножом в руках беззащитной жертве».
Главнокомандующий войсками стран Антанты, Фердинанд Фош, прочитав текст мирного договора, воскликнул: «Это не мир, это перемирие лет на двадцать». История показала, что он оказался прав с точностью до двух месяцев и двух дней.
Интересна и оценка генерального секретаря ЦК ВКП(б) Иосифа Сталина, высказанная в беседе с будущим британским премьер-министром Энтони Иденом еще в 1935 году, когда Гитлер еще только пришел к власти в Германии и не ввел свои войска даже в демилитаризованную Рейнскую зону: «Рано или поздно германский народ должен был освободиться от Версальских цепей… Повторяю, такой великий народ, как германцы, должен был вырваться из цепей Версаля».
ще до заключения перемирия на Западном фронте мнение о необходимости «мира без аннексий и контрибуций» разделялось не только российскими большевиками. По меньшей мере — в форме «без жестких аннексий и контрибуций». К примеру, откровенно антибольшевистская газета «Киевская мысль» в №205 от 5 ноября 1918 года писала: «Было бы ошибочно рассматривать германскую коалицию, как величину, доведенную до ничтожного значения, и высокомерно диктовать ей свою волю. Германия еще сохраняет огромный запас сил, а державы согласия, в свою очередь, пришли на границу истощения».
Глава же первого советского правительства, Владимир Ленин, и вовсе считал, что Версальский договор — «договор хищников и разбойников»: «Это неслыханный, грабительский мир, который десятки миллионов людей, и в том числе самых цивилизованных, ставит в положение рабов. Это не мир, а условия, продиктованные разбойниками с ножом в руках беззащитной жертве».
Главнокомандующий войсками стран Антанты, Фердинанд Фош, прочитав текст мирного договора, воскликнул: «Это не мир, это перемирие лет на двадцать». История показала, что он оказался прав с точностью до двух месяцев и двух дней.
Интересна и оценка генерального секретаря ЦК ВКП(б) Иосифа Сталина, высказанная в беседе с будущим британским премьер-министром Энтони Иденом еще в 1935 году, когда Гитлер еще только пришел к власти в Германии и не ввел свои войска даже в демилитаризованную Рейнскую зону: «Рано или поздно германский народ должен был освободиться от Версальских цепей… Повторяю, такой великий народ, как германцы, должен был вырваться из цепей Версаля».