Проблема государственной власти - центральная проблема всякой революции. Поэтому в развитии событий 1917 года в России вопрос взаимодействия движущих сил революции и порожденной ею власти сразу стал определяющим. Особую важность приобрело оформление нового государственного и политического строя, прежде всего нового механизма власти и управления. Под механизмом власти понимается система ее реализации, принятия решений и их практического осуществления. Только реально действующий механизм власти может обеспечить правительству возможность осуществлять свой курс. Без этой системы реформирование общественной жизни было бы неэффективным, попросту невозможным, а правительство оказывалось в “подвешенном”, недее состоянии. Вместе с тем, об историографической традиции изучения механизма власти Временного правительства говорить, на наш взгляд, еще очень рано: не существует монографий обобщающего характера, учитывающих как достижения прежней историографической школы, так и богатейший свежий материал. Рассматривая вопрос организации власти после Февральской революции, историки по понятным причинами целиком связывали его с проблемой “двоевластия”. Но она касалась скорее социальной опоры тех институтов, которые были созданы в результате революционных событий “победившими классами”. Между тем, функционирование этих институтов и его характер всегда оставались в тени, хотя этот аспект не менее важен в понимании всего революционного процесса, его результатов и перспектив той или иной государственной системы. Проблема “двоевластия” также не может быть разрешена исходя из одной констатации “авторитетности” тех или иных властных структур; необходимо исследование того механизма, который позволял им активно претворять в жизнь свою политическую волю и принимать для этого конкретные решения в сфере управления.
Тезис о слабости и формальном характере правительственной власти в марте - апреле 1917 года нельзя назвать новым для науки. К такому выводу, в частности, пришел В.И.Старцев, автор единственной в советской историографии работы, специально посвященной внутренней политике первого Временного правительства. В этой монографии, а также в ряде иных исследований (отечественных и зарубежных) рассматриваются отдельные аспекты организации революционной власти и делается заключение о том, что ее аппарат был малоэффективен, находился на стадии формирования, но так и не был создан. Эту характерную особенность советские авторы объясняли “буржуазной” природой Временного правительства, которое, хотя и было создано благодаря разнородным силам, но не могло опереться на широкие народные массы и стремилось “к реакционному повороту”.[1] Западная и современная отечественная историография в целом разделяют это мнение, хотя и не склонны преувеличивать эволюцию правительства к “контрреволюционности”.[2] Вместе с тем, в последнее время также наметился интерес к изучению не только “социальной природы” Временного правительства, но и его конкретного функционирования. Так, структура центральных органов власти в период февраля - октября 1917 года впервые стала предметом особого изучения в работе Н.В.Белошапки. По справедливому мнению автора, эта структура создавалась под непосредственным влиянием “мощного революционного кризиса”, определившего ее статус и эволюцию. Вместе с тем, этот широкий исторический контекст в монографии затронут далеко не полностью.[3] О его непосредственном влиянии на изменение всего характера государственной власти после Февраля пишет У.Розенберг. Он, в частности, справедливо считает вопрос “двоевластия” лишь частью более общей проблемы того, “как изменились пути утверждения властного начала и его реализации” в этот период. По его мнению, произошло коренное изменение представлений о роли и характере государства, что было характерно как для Временного правительства, так и для Советов. Началась широкая и целенаправленная “демократизация управления”, но она не смогла обеспечить прочности нового режима, поскольку правительство слабо использовало новые инструменты власти.[4] Было бы, тем не менее, важно проследить не только характер этих изменений, но и прояснить их обстоятельства, в частности, роль самой власти в этом процессе.
Без этой системы реформирование общественной жизни было бы неэффективным, попросту невозможным, а правительство оказывалось в “подвешенном”, недее состоянии.
Вместе с тем, об историографической традиции изучения механизма власти Временного правительства говорить, на наш взгляд, еще очень рано: не существует монографий обобщающего характера, учитывающих как достижения прежней историографической школы, так и богатейший свежий материал. Рассматривая вопрос организации власти после Февральской революции, историки по понятным причинами целиком связывали его с проблемой “двоевластия”. Но она касалась скорее социальной опоры тех институтов, которые были созданы в результате революционных событий “победившими классами”. Между тем, функционирование этих институтов и его характер всегда оставались в тени, хотя этот аспект не менее важен в понимании всего революционного процесса, его результатов и перспектив той или иной государственной системы. Проблема “двоевластия” также не может быть разрешена исходя из одной констатации “авторитетности” тех или иных властных структур; необходимо исследование того механизма, который позволял им активно претворять в жизнь свою политическую волю и принимать для этого конкретные решения в сфере управления.
Тезис о слабости и формальном характере правительственной власти в марте - апреле 1917 года нельзя назвать новым для науки. К такому выводу, в частности, пришел В.И.Старцев, автор единственной в советской историографии работы, специально посвященной внутренней политике первого Временного правительства. В этой монографии, а также в ряде иных исследований (отечественных и зарубежных) рассматриваются отдельные аспекты организации революционной власти и делается заключение о том, что ее аппарат был малоэффективен, находился на стадии формирования, но так и не был создан. Эту характерную особенность советские авторы объясняли “буржуазной” природой Временного правительства, которое, хотя и было создано благодаря разнородным силам, но не могло опереться на широкие народные массы и стремилось “к реакционному повороту”.[1] Западная и современная отечественная историография в целом разделяют это мнение, хотя и не склонны преувеличивать эволюцию правительства к “контрреволюционности”.[2] Вместе с тем, в последнее время также наметился интерес к изучению не только “социальной природы” Временного правительства, но и его конкретного функционирования. Так, структура центральных органов власти в период февраля - октября 1917 года впервые стала предметом особого изучения в работе Н.В.Белошапки. По справедливому мнению автора, эта структура создавалась под непосредственным влиянием “мощного революционного кризиса”, определившего ее статус и эволюцию. Вместе с тем, этот широкий исторический контекст в монографии затронут далеко не полностью.[3] О его непосредственном влиянии на изменение всего характера государственной власти после Февраля пишет У.Розенберг. Он, в частности, справедливо считает вопрос “двоевластия” лишь частью более общей проблемы того, “как изменились пути утверждения властного начала и его реализации” в этот период. По его мнению, произошло коренное изменение представлений о роли и характере государства, что было характерно как для Временного правительства, так и для Советов. Началась широкая и целенаправленная “демократизация управления”, но она не смогла обеспечить прочности нового режима, поскольку правительство слабо использовало новые инструменты власти.[4] Было бы, тем не менее, важно проследить не только характер этих изменений, но и прояснить их обстоятельства, в частности, роль самой власти в этом процессе.