В январе на Руси темнеет рано. Вечером 29 января 1676 г., на четвертом часу после захода солнца, закатилось солнце русского самодержавного православного государства, отошел к Господу царь Алексей Михайлович, уподобленный дневному светилу чуть ранее своего современника и соперника Людовика XIV. Большой колокол известил Московское государство о наступлении всемирной печали — но без промедления должна была наступить и всемирная радость. Полагаю, что, когда сраженный простудой Алексей Михайлович исповедывался и причащался из рук святейшего патриарха Иоакима, придворное ведомство, бывшее в руках клана Хитрово, уже приготовило царское облачение для его старшего сына — Федора, превосходившего отца ростом, но более узкоплечего юношу, вступившего в 15-е лето своего жития. С первым ударом колокола толпа думных и ближних царских людей ввалилась в покои царевича. Тело отца еще не успело остыть, как Федор Алексеевич был совлечен из теремов вниз, в Грановитую палату, обряжен в царское облачение и усажен на принесенный по приказу Хитрово из казны парадный трон. Весь вечер, всю ночь и все утро в полыхающем огнями всех светильников царском дворце, сверкавшем над Москвой разноцветием теремов, как сахарный торт, присягали новому государю придворные, духовенство, офицеры и приказные, дворцовые служители и выборные дворяне.
В январе на Руси темнеет рано. Вечером 29 января 1676 г., на четвертом часу после захода солнца, закатилось солнце русского самодержавного православного государства, отошел к Господу царь Алексей Михайлович, уподобленный дневному светилу чуть ранее своего современника и соперника Людовика XIV. Большой колокол известил Московское государство о наступлении всемирной печали — но без промедления должна была наступить и всемирная радость.
Полагаю, что, когда сраженный простудой Алексей Михайлович исповедывался и причащался из рук святейшего патриарха Иоакима, придворное ведомство, бывшее в руках клана Хитрово, уже приготовило царское облачение для его старшего сына — Федора, превосходившего отца ростом, но более узкоплечего юношу, вступившего в 15-е лето своего жития. С первым ударом колокола толпа думных и ближних царских людей ввалилась в покои царевича.
Тело отца еще не успело остыть, как Федор Алексеевич был совлечен из теремов вниз, в Грановитую палату, обряжен в царское облачение и усажен на принесенный по приказу Хитрово из казны парадный трон. Весь вечер, всю ночь и все утро в полыхающем огнями всех светильников царском дворце, сверкавшем над Москвой разноцветием теремов, как сахарный торт, присягали новому государю придворные, духовенство, офицеры и приказные, дворцовые служители и выборные дворяне.