"В бухтах, удобных для стоянки галер, переселенцы высаживались, ломали известняк, обносили прочной стеной лагерь, разбитый на ближайшем холме, затем, горячо Зевсу, принимались пахать деревянным плугом непривычную на цвет, удивительно жирную землю. С утесистых вершин с опаской следили за чужаками одетые в шкуры зверей молчаливые туземцы. Эллины приближались к ним, вскинув над головой оливковую ветвь, знак мира, и меняли свои изделия на зерно, скот, кожу и шерсть. Когда удавалось, захватывали силой не только товар, но и самих владельцев товара. Так появились у Черного моря греческие города..."
"В бухтах, удобных для стоянки галер, переселенцы высаживались, ломали известняк, обносили прочной стеной лагерь, разбитый на ближайшем холме, затем, горячо Зевсу, принимались пахать деревянным плугом непривычную на цвет, удивительно жирную землю.
С утесистых вершин с опаской следили за чужаками одетые в шкуры зверей молчаливые туземцы.
Эллины приближались к ним, вскинув над головой оливковую ветвь, знак мира, и меняли свои изделия на зерно, скот, кожу и шерсть. Когда удавалось, захватывали силой не только товар, но и самих владельцев товара.
Так появились у Черного моря греческие города..."