1. Я, худый, дедом своим, благословенным и славным Ярославом, назван при крещении Василием, по-русски — Владимиром, отцом возлюбленным и матерью своею — Мономахом…
2. Сидя на санях, помыслил в душе своей и похвалил бога, который меня, грешного, сохранил до сих дней.
3. Да, дети мои или кто-либо иной, кто прочтет мое поучение, не посмейтеся, но кому из детей моих будет оно любо, пусть запечатлеет его в сердце (своем) и начнет неленостно трудиться.
Прежде всего, бога ради и ради души своей, страх божий имейте в сердце своем и творите милостыню неоскудную: в этом — начало всякому добру. Если же кому не любо это поучение, пусть не погневается, но скажет: вот на далеком пути да на санях сидя, молвил «безлепицу» (неправильно).
4. Встретили меня на Волге послы от братьев моих и сказали: поспеши (соединиться) с нами: выгоним Ростиславичей и волость их отнимем; если же ты не пойдешь с нами, то мы будем сами по себе, а ты сам по себе. — Я отвечал: «Хоть вы и будете гневаться, не могу с вами идти и нарушить крестного целования».
5. Отпустив их и взяв в печали псалтырь, я разогнул ее, и вот что мне выпало: «Что унываешь, душа моя, и что смущаешься» и пр.
1. Я, худый, дедом своим, благословенным и славным Ярославом, назван при крещении Василием, по-русски — Владимиром, отцом возлюбленным и матерью своею — Мономахом…
2. Сидя на санях, помыслил в душе своей и похвалил бога, который меня, грешного, сохранил до сих дней.
3. Да, дети мои или кто-либо иной, кто прочтет мое поучение, не посмейтеся, но кому из детей моих будет оно любо, пусть запечатлеет его в сердце (своем) и начнет неленостно трудиться.
Прежде всего, бога ради и ради души своей, страх божий имейте в сердце своем и творите милостыню неоскудную: в этом — начало всякому добру. Если же кому не любо это поучение, пусть не погневается, но скажет: вот на далеком пути да на санях сидя, молвил «безлепицу» (неправильно).
4. Встретили меня на Волге послы от братьев моих и сказали: поспеши (соединиться) с нами: выгоним Ростиславичей и волость их отнимем; если же ты не пойдешь с нами, то мы будем сами по себе, а ты сам по себе. — Я отвечал: «Хоть вы и будете гневаться, не могу с вами идти и нарушить крестного целования».
5. Отпустив их и взяв в печали псалтырь, я разогнул ее, и вот что мне выпало: «Что унываешь, душа моя, и что смущаешься» и пр.