Лютер и Кальвин признавали известную ценность земной жизни и практической деятельности, полезность некоторого светского знания. Невозможно отрицать индивидуалистическую тенденцию: признания права собственного решения, а значит – разума и воли человека (кальвинистская идея божественного избранничества и обязанности каждого проявить максимум энергии в своем "Призвании"). На этом сходство заканчивается, и начинаются противоположности: христианство стремилось ограничить человеческую любознательность, тогда как гуманизм всячески стремился ее развить. Гуманисты были убеждены во всемогуществе человеческого разума, напротив, реформаторы вдохновлялись идеей всемогущества веры. "Пусть никто не думает, - писал Лютер, - что он может постичь веру разумом… . То, что говорит Христос, - истина, независимо от того, могу ли я или какой либо иной человек понять это". Гуманистам был ненавистен аскетизм, составляющий стержень религиозной морали. Человек может достигнуть совершенства не в силу искупления и особой божественной милости, а собственным разумом и волей, направленной на максимальное раскрытие всех своих естественных
На этом сходство заканчивается, и начинаются противоположности: христианство стремилось ограничить человеческую любознательность, тогда как гуманизм всячески стремился ее развить. Гуманисты были убеждены во всемогуществе человеческого разума, напротив, реформаторы вдохновлялись идеей всемогущества веры. "Пусть никто не думает, - писал Лютер, - что он может постичь веру разумом… . То, что говорит Христос, - истина, независимо от того, могу ли я или какой либо иной человек понять это".
Гуманистам был ненавистен аскетизм, составляющий стержень религиозной морали. Человек может достигнуть совершенства не в силу искупления и особой божественной милости, а собственным разумом и волей, направленной на максимальное раскрытие всех своих естественных
Все что помню)