При изучении произведений И.С.Тургенева, особенно при изучении антикрепостнической направленности "Записок охотника", можно использовать картину Николая Васильевича Неврева "Торг" (1866). В творчестве писателя большое место занимает изображение жестокости и бессердечия помещиков-крепостников, разоблачение их внешнего лоска, их кажущейся просвещенности. Характерен в этом отношении рассказ "Бурмистр".Вот небольшой отрывок этого рассказа. "Позавтракавши плотно и с видимым удовольствием, Аркадий Павлыч налил себе рюмку красного вина, поднес ее к губам и вдруг нахмурился. – Отчего вино не нагрето? – спросил он довольно резким голосом одного из камердинеров. Камердинер смешался, остановился, как вкопанный, и побледнел. – Ведь я тебя спрашиваю, любезный мой? – спокойно продолжал Аркадий Павлыч, не спуская с него глаз. Несчастный камердинер помялся на месте, покрутил салфеткой и не сказал ни слова. Аркадий Павлыч потупил голову и задумчиво посмотрел на него исподлобья. – Pardon, mon cher, – промолвил он с приятной улыбкой, дружески коснувшись до моего колена, и снова уставился на камердинера. – Ну, ступай, – прибавил он после небольшого молчания, поднял брови и позвонил. Вошел человек, толстый, смуглый, черноволосый, с низким лбом и совершенно заплывшими глазами. – Насчет Федора... распорядиться, – проговорил Аркадий Павлыч вполголоса и с совершенным самообладанием." Здесь дан классический образец помещичьего лицемерия. Один вопрос барина приводит крепостного в ужас. Слуга за самую незначительную оплошность (которой, возможно, и не было) подвергается порке. Любопытная художественная деталь: в приведенном отрывке ни один из слуг барина не произносит ни слова: крепостные низведены до положения безропотных, бессловесных существ.
В творчестве писателя большое место занимает изображение жестокости и бессердечия помещиков-крепостников, разоблачение их внешнего лоска, их кажущейся просвещенности. Характерен в этом отношении рассказ "Бурмистр".Вот небольшой отрывок этого рассказа.
"Позавтракавши плотно и с видимым удовольствием, Аркадий Павлыч налил себе рюмку красного вина, поднес ее к губам и вдруг нахмурился.
– Отчего вино не нагрето? – спросил он довольно резким голосом одного из камердинеров.
Камердинер смешался, остановился, как вкопанный, и побледнел.
– Ведь я тебя спрашиваю, любезный мой? – спокойно продолжал Аркадий Павлыч, не спуская с него глаз.
Несчастный камердинер помялся на месте, покрутил салфеткой и не сказал ни слова. Аркадий Павлыч потупил голову и задумчиво посмотрел на него исподлобья.
– Pardon, mon cher, – промолвил он с приятной улыбкой, дружески коснувшись до моего колена, и снова уставился на камердинера. – Ну, ступай, – прибавил он после небольшого молчания, поднял брови и позвонил.
Вошел человек, толстый, смуглый, черноволосый, с низким лбом и совершенно заплывшими глазами.
– Насчет Федора... распорядиться, – проговорил Аркадий Павлыч вполголоса и с совершенным самообладанием."
Здесь дан классический образец помещичьего лицемерия. Один вопрос барина приводит крепостного в ужас. Слуга за самую незначительную оплошность (которой, возможно, и не было) подвергается порке. Любопытная художественная деталь: в приведенном отрывке ни один из слуг барина не произносит ни слова: крепостные низведены до положения безропотных, бессловесных существ.