Задачу захвата рейхстага командующий 3-й Ударной генерал-полковник Василий Кузнецов поручил 79-му стрелковому корпусу, которому были приданы значительные силы ствольной и реактивной артиллерии. 29 апреля начались бои за рейхстаг.
Стрелковые дивизии должны были форсировать реку Шпрее, ширина которой достигала 25 метров, а берега, одетые в гранит, возвышались над водой до трех метров. Единственный уцелевший мост Мольтке был загромождён разбитой техникой и находился под плотным огнём. В 150 метрах перед рейхстагом тянулся заполненный водой глубокий ров незавершённой трассы метро. Вся территория перед рейхстагом была перерыта траншеями с пулемётными площадками, само здание было при к круговой обороне. Вражеский гарнизон, по разным данным, составлял от одной до шести тысяч человек, в том числе около 600 курсантов из морской школы Ростока, доставленных накануне в Берлин самолётами.
Военсовет 3-й Ударной еще до начала штурма учредил девять Красных знамён. По сути это были штурмовые флаги, которые вручили каждому соединению армии. Судьба опять выделила Сьянова и его земляков. Командир 150-й дивизии, вышедшей непосредственно на подступы к рейхстагу, генерал Шатилов вручил Красное знамя Военного совета № 5 командиру 756-го стрелкового полка полковнику Зинченко. Именно в этом полку воевали Сьянов и оставшиеся в живых кустанайцы.
В уличных боях потери были велики. По словам Шатилова, перед штурмом в ротах насчитывалось по 30–40 человек. Их пополняли бывшими узниками Моабитского лагеря, незадолго до этого освобожденного бойцами его дивизии.
Перед самым штурмом Сьянов заменил выбывшего из строя командира и получил под командование 1-ю роту 1-го батальона капитана Семена Неустроева. Рота находилась в «доме Гиммлера» в 250–300 метрах от рва, была пополнена до 83 человек, чтобы в нужный момент сказать решающее слово. Ждать пришлось недолго. Задачу водружения Знамени Зинченко поручил своему лучшему батальону капитана Неустроева. Для непосредственного выполнения была создана группа в составе трех человек — заместителя по политчасти, командира батальона, лейтенанта Алексея Береста и разведчиков взвода полка сержанта Михаила Егорова и младшего сержанта Мелитона Кантария.
Часть подразделений первого эшелона атакующих выдвинулась к заполненному водой рву. Ров был достаточно широк и, по-видимому, глубок. Мостки не уцелели, остались в основном железные балки и трубы.
Преодолеть препятствие сразу всем было бы очень трудно — прилегающее пространство перекрывалось плотным огнем. Поэтому решено было выдвинуть вперед лишь несколько подразделений, чтобы они ещё до начала артподготовки переправились через ров и связали боем противника, находящегося в траншеях за насыпью. Однако попытка эта не увенчалась успехом. Переправиться через ров удалось лишь немногим смельчакам из взвода разведки 674-го полка во главе с помкомвзвода сержантом Иваном Лысенко.
На штурм рейхстага!
Задачу захвата рейхстага командующий 3-й Ударной генерал-полковник Василий Кузнецов поручил 79-му стрелковому корпусу, которому были приданы значительные силы ствольной и реактивной артиллерии. 29 апреля начались бои за рейхстаг.
Стрелковые дивизии должны были форсировать реку Шпрее, ширина которой достигала 25 метров, а берега, одетые в гранит, возвышались над водой до трех метров. Единственный уцелевший мост Мольтке был загромождён разбитой техникой и находился под плотным огнём. В 150 метрах перед рейхстагом тянулся заполненный водой глубокий ров незавершённой трассы метро. Вся территория перед рейхстагом была перерыта траншеями с пулемётными площадками, само здание было при к круговой обороне. Вражеский гарнизон, по разным данным, составлял от одной до шести тысяч человек, в том числе около 600 курсантов из морской школы Ростока, доставленных накануне в Берлин самолётами.
Военсовет 3-й Ударной еще до начала штурма учредил девять Красных знамён. По сути это были штурмовые флаги, которые вручили каждому соединению армии. Судьба опять выделила Сьянова и его земляков. Командир 150-й дивизии, вышедшей непосредственно на подступы к рейхстагу, генерал Шатилов вручил Красное знамя Военного совета № 5 командиру 756-го стрелкового полка полковнику Зинченко. Именно в этом полку воевали Сьянов и оставшиеся в живых кустанайцы.
В уличных боях потери были велики. По словам Шатилова, перед штурмом в ротах насчитывалось по 30–40 человек. Их пополняли бывшими узниками Моабитского лагеря, незадолго до этого освобожденного бойцами его дивизии.
Перед самым штурмом Сьянов заменил выбывшего из строя командира и получил под командование 1-ю роту 1-го батальона капитана Семена Неустроева. Рота находилась в «доме Гиммлера» в 250–300 метрах от рва, была пополнена до 83 человек, чтобы в нужный момент сказать решающее слово. Ждать пришлось недолго. Задачу водружения Знамени Зинченко поручил своему лучшему батальону капитана Неустроева. Для непосредственного выполнения была создана группа в составе трех человек — заместителя по политчасти, командира батальона, лейтенанта Алексея Береста и разведчиков взвода полка сержанта Михаила Егорова и младшего сержанта Мелитона Кантария.
Часть подразделений первого эшелона атакующих выдвинулась к заполненному водой рву. Ров был достаточно широк и, по-видимому, глубок. Мостки не уцелели, остались в основном железные балки и трубы.
Преодолеть препятствие сразу всем было бы очень трудно — прилегающее пространство перекрывалось плотным огнем. Поэтому решено было выдвинуть вперед лишь несколько подразделений, чтобы они ещё до начала артподготовки переправились через ров и связали боем противника, находящегося в траншеях за насыпью. Однако попытка эта не увенчалась успехом. Переправиться через ров удалось лишь немногим смельчакам из взвода разведки 674-го полка во главе с помкомвзвода сержантом Иваном Лысенко.