В 1920-е гг. правительствам великих держав, победивших в мировой войне, удалось найти общий язык и выработать согласованную линию в решении наиболее крупных международных проблем. Достигнутый консенсус и стал основой дальнейшего развития Версальско-Вашингтонской системы. Несмотря на всю свою противоречивость, послевоенный мировой порядок, юридически оформленный в Париже и Вашингтоне, был не только сохранен, но и в известном смысле упрочен. Во всяком случае центростремительные и конструктивные силы в это время преобладали над центробежными и деструктивными тенденциями. Другой характерной чертой рассматриваемого периода стало широкое распространение пацифистских идей и настроений никогда ранее не выдвигалось столько миротворческих проектов и не проводилось столько конференций по обеспечению мира и международной безопасности, как в двадцатые годы. Неслучайно в исторической литературе третье десятилетие XX в. часто называют «эрой пацифизма». Небывалая популярность пацифистских планов и программ объяснялась действием различных факторов: трагическими последствиями Первой мировой войны и всеобщим стремлением предотвратить подобные военные конфликты в будущем; необходимостью восстановления разрушенного хозяйства и финансовой системы, что предполагало в качестве важнейшего условия стабилизацию международных отношений; активизацией миротворческой деятельности либеральной и демократической интеллигенции, а также приходом к власти в ряде европейских стран политиков внешнеполитическая концепция базировалась на принципах пацифизма (Э. Эррио во Франции, Дж. Р. Макдональд в Англии и др.). Однако наиболее значимая причина всплеска пацифистских устремлений крылась в самом характере международной обстановки, сложившейся к середине 1920-х гг. Ее уникальность состояла в том, что правительственные круги всех без исключения великих держав, хотя и по разным мотивам, были заинтересованы в сохранении мирного статус-кво. Ведущие державы-победительницы (США. Англия, Франция) выступали против любых попыток силовой деформации Версальско-Вашингтонской системы, создателями которой они являлись. Побежденные государства (прежде всего Германия), а также державы, считавшие себя «незаслуженно обделенными» постановлениями Парижской и Вашингтонской конференций (Италия и Япония), не обладали в то время достаточной мощью для военной ревизии установленного международного порядка и использовали дипломатические, т.е. мирные средства и методы для реализации своих внешнеполитических целей. Что касается Советского Союза, то его партийно-государственное руководство, не отказываясь от лозунгов пролетарского интернационализма, сконцентрировало свои усилия на укреплении международных позиций СССР на основе принципов мирного сосуществования. Не последнюю роль в формировании этого курса сыграл разгром «антипартийной группировки» во главе с Л.Д. Троцким, осуждение ее революционного максимализма, отрицавшего саму возможность построения социализма в СССР без победы мировой революции. И.В.Сталин, провозглашая Советский Союз «рычагом» и «базой» развития мирового революционного процесса, отстаивал самостоятельное значение социалистических преобразований в стране, что, в свою очередь, требовало создания благоприятных внешнеполитических условий поддержания «мира во всем мире» и нормализации отношений капиталистическими державами. Таковы были реальные предпосылки «эры пацифизма».
Другой характерной чертой рассматриваемого периода стало широкое распространение пацифистских идей и настроений никогда ранее не выдвигалось столько миротворческих проектов и не проводилось столько конференций по обеспечению мира и международной безопасности, как в двадцатые годы. Неслучайно в исторической литературе третье десятилетие XX в. часто называют «эрой пацифизма».
Небывалая популярность пацифистских планов и программ объяснялась действием различных факторов: трагическими последствиями Первой мировой войны и всеобщим стремлением предотвратить подобные военные конфликты в будущем; необходимостью восстановления разрушенного хозяйства и финансовой системы, что предполагало в качестве важнейшего условия стабилизацию международных отношений; активизацией миротворческой деятельности либеральной и демократической интеллигенции, а также приходом к власти в ряде европейских стран политиков внешнеполитическая концепция базировалась на принципах пацифизма (Э. Эррио во Франции, Дж. Р. Макдональд в Англии и др.).
Однако наиболее значимая причина всплеска пацифистских устремлений крылась в самом характере международной обстановки, сложившейся к середине 1920-х гг. Ее уникальность состояла в том, что правительственные круги всех без исключения великих держав, хотя и по разным мотивам, были заинтересованы в сохранении мирного статус-кво. Ведущие державы-победительницы (США. Англия, Франция) выступали против любых попыток силовой деформации Версальско-Вашингтонской системы, создателями которой они являлись. Побежденные государства (прежде всего Германия), а также державы, считавшие себя «незаслуженно обделенными» постановлениями Парижской и Вашингтонской конференций (Италия и Япония), не обладали в то время достаточной мощью для военной ревизии установленного международного порядка и использовали дипломатические, т.е. мирные средства и методы для реализации своих внешнеполитических целей. Что касается Советского Союза, то его партийно-государственное руководство, не отказываясь от лозунгов пролетарского интернационализма, сконцентрировало свои усилия на укреплении международных позиций СССР на основе принципов мирного сосуществования. Не последнюю роль в формировании этого курса сыграл разгром «антипартийной группировки» во главе с Л.Д. Троцким, осуждение ее революционного максимализма, отрицавшего саму возможность построения социализма в СССР без победы мировой революции. И.В.Сталин, провозглашая Советский Союз «рычагом» и «базой» развития мирового революционного процесса, отстаивал самостоятельное значение социалистических преобразований в стране, что, в свою очередь, требовало создания благоприятных внешнеполитических условий поддержания «мира во всем мире» и нормализации отношений капиталистическими державами. Таковы были реальные предпосылки «эры пацифизма».