Уже в первые дни после смерти Сталина стали просматриваться две разные линии в руководстве внешней политикой страны. Министр иностранных дел В. М. Молотов, считая, что «перерыв» в «холодной войне» необходим, предлагал тем не менее сохранить жесткое противостояние двух систем. Он отрицал идею мирного сосуществования государств с различным общественным строем, ссылаясь на то, что при Ленине в программе партии такие взгляды осуждались как пацифистские. Иначе оценивал ситуацию Г. М. Маленков (а позже Н. С. Хрущев), считавший, что после войны обстановка в мире изменилась в пользу СССР и стран социализма. Исходя из этого, а также видя реальную опасность, которую таит в себе ядерное оружие, Маленков не только выступал за мирное сосуществование, но и считал его в ядерный век единственно возможной основой межгосударственных отношений. Он справедливо полагал, что мирное будущее народа зависит в основном от развития отношений СССР с Западом. Это определило и направленность внешней политики СССР в постсталинский период.
Уже в первые дни после смерти Сталина стали просматриваться две разные линии в руководстве внешней политикой страны. Министр иностранных дел В. М. Молотов, считая, что «перерыв» в «холодной войне» необходим, предлагал тем не менее сохранить жесткое противостояние двух систем. Он отрицал идею мирного сосуществования государств с различным общественным строем, ссылаясь на то, что при Ленине в программе партии такие взгляды осуждались как пацифистские. Иначе оценивал ситуацию Г. М. Маленков (а позже Н. С. Хрущев), считавший, что после войны обстановка в мире изменилась в пользу СССР и стран социализма. Исходя из этого, а также видя реальную опасность, которую таит в себе ядерное оружие, Маленков не только выступал за мирное сосуществование, но и считал его в ядерный век единственно возможной основой межгосударственных отношений. Он справедливо полагал, что мирное будущее народа зависит в основном от развития отношений СССР с Западом. Это определило и направленность внешней политики СССР в постсталинский период.