Большая игра» или «Война теней» – так называют развернувшееся во второй половине XIX века соперничество России и Британии за влияние в Южной и Центральной Азии. Это было геостратегическое и политическое противостояние. А ещё – поединок разведок двух мощнейших империй, изобилующий интереснейшими поворотами.
И вот мы снова здесь, рыча друг на друга,
ненавидя друг друга, но не желая войны.
Г. Дж. Пальмерстон
Чем обернулась Крымская война
Ход «Большой игры» не понять, не зная событий предшествующих десятилетий, так что без развёрнутой преамбулы нам не обойтись.
«Большая игра» стала следствием и продолжением Крымской войны, начавшись почти сразу после её завершения. Поэтому два слова о той войне. Мы свыклись с тезисом об «унизительном» Парижском трактате, подведшем итог «позорного поражения» России в Крымской войне, хотя почему-то не говорим, например, о действительно позорном поражении наполеоновской Франции в 1812–14 гг., закончившемся оккупацией Парижа.
Назвать тот или иной трактат, договор или пакт успешным либо унизительным можно лишь по времени, которое изменить первоначальные выводы. Американский историк Дж. Ледонн (John P. LeDonne) утверждает (The Russian Empire and the World. 1700–1917. — Oxford University Press, 1997), что последствия Крымской войны обернулись полным провалом как раз для противников России: вызванная Парижским трактатом переориентация русской внешней политики обусловила катастрофу Франции в 1871 году и привела как раз к такому развитию событий, которому Англия много лет пыталась помешать, считая его смертельно опасным для своей империи, – к вхождению Средней Азии в Россию.
Вдобавок в Париже был счастливо забыт второстепенный театр военных действий – Камчатка. Англо-французская эскадра в августе 1854 года попыталась захватить Петропавловск, но была разбита, а командующий эскадрой адмирал Прайс погиб. Ценой ничтожного смягчения своих требований, касавшихся Чёрного моря и Балтики, союзники вполне могли бы добиться от России на Парижском конгрессе уступки им всей Камчатки (к тому времени русские силы были оттуда полностью эвакуированы в устье Амура – в основанный по такому случаю Николаевск-на-Амуре). Но память о Петропавловском разгроме заставила англичан и французов сделать вид, что Камчатка – никому не интересный пустяк. Именно с Николаевска началось направленное на юг, вплоть до корейской границы, русское освоение Дальневосточных берегов. Что сыграло свою роль на заключительном этапе «Большой игры».
Англичан ещё в XVIII веке стало тревожить русское движение на юг. Они не верили, что цель России состояла в защите закавказских христиан. Англичане тогда как раз прибирали к рукам Индию, всеми силами выталкивая прямых соперников (французов, португальцев, голландцев), но на всякий случай присматривали даже за дальними подступами к своей главной добыче и принимали меры предосторожности.
Большая игра» или «Война теней» – так называют развернувшееся во второй половине XIX века соперничество России и Британии за влияние в Южной и Центральной Азии. Это было геостратегическое и политическое противостояние. А ещё – поединок разведок двух мощнейших империй, изобилующий интереснейшими поворотами.
И вот мы снова здесь, рыча друг на друга,
ненавидя друг друга, но не желая войны.
Г. Дж. Пальмерстон
Чем обернулась Крымская война
Ход «Большой игры» не понять, не зная событий предшествующих десятилетий, так что без развёрнутой преамбулы нам не обойтись.
«Большая игра» стала следствием и продолжением Крымской войны, начавшись почти сразу после её завершения. Поэтому два слова о той войне. Мы свыклись с тезисом об «унизительном» Парижском трактате, подведшем итог «позорного поражения» России в Крымской войне, хотя почему-то не говорим, например, о действительно позорном поражении наполеоновской Франции в 1812–14 гг., закончившемся оккупацией Парижа.
Назвать тот или иной трактат, договор или пакт успешным либо унизительным можно лишь по времени, которое изменить первоначальные выводы. Американский историк Дж. Ледонн (John P. LeDonne) утверждает (The Russian Empire and the World. 1700–1917. — Oxford University Press, 1997), что последствия Крымской войны обернулись полным провалом как раз для противников России: вызванная Парижским трактатом переориентация русской внешней политики обусловила катастрофу Франции в 1871 году и привела как раз к такому развитию событий, которому Англия много лет пыталась помешать, считая его смертельно опасным для своей империи, – к вхождению Средней Азии в Россию.
Вдобавок в Париже был счастливо забыт второстепенный театр военных действий – Камчатка. Англо-французская эскадра в августе 1854 года попыталась захватить Петропавловск, но была разбита, а командующий эскадрой адмирал Прайс погиб. Ценой ничтожного смягчения своих требований, касавшихся Чёрного моря и Балтики, союзники вполне могли бы добиться от России на Парижском конгрессе уступки им всей Камчатки (к тому времени русские силы были оттуда полностью эвакуированы в устье Амура – в основанный по такому случаю Николаевск-на-Амуре). Но память о Петропавловском разгроме заставила англичан и французов сделать вид, что Камчатка – никому не интересный пустяк. Именно с Николаевска началось направленное на юг, вплоть до корейской границы, русское освоение Дальневосточных берегов. Что сыграло свою роль на заключительном этапе «Большой игры».
Англичан ещё в XVIII веке стало тревожить русское движение на юг. Они не верили, что цель России состояла в защите закавказских христиан. Англичане тогда как раз прибирали к рукам Индию, всеми силами выталкивая прямых соперников (французов, португальцев, голландцев), но на всякий случай присматривали даже за дальними подступами к своей главной добыче и принимали меры предосторожности.