Опять с раннего утра нас учили наносить раны друг другу, днём согнали на арену, а вот теперь я остался один на один с собой. Когда прекращается многодневная пытка в школе гладиаторов, я вспоминаю горы Фракии, где моё детство. Как страшный сон вспоминаю нашествие римлян, погубивших всю мою семью, всё, что мне было дорого. А эта толпа, что собралась смотреть на наши страдания! И какой омерзительный толстяк сидел в первом ряду! До меня донеслось, что это некто Марк Лициний Красс. Он так смотрел на меня, как будто именно моей погибели жаждал. Какая ненависть была в глазах! И его, и всех, кто сидел вокруг него! Прямо какие-то предчувствия меня теперь мучают. И вот, на потеху этих зверей я должен ранить и убивать таких же пленников, как я. Но я больше не могу. Каждый день меня учат и учат владеть то одним оружием, то другим… А вдруг в один день это обернётся против всех тех, кто жаждет наших страданий? Завтра опять бой. Останусь ли я в живых? Или буду проливать кровь своих товарищей? Нет, так продолжаться не может. Сегодня вроде нас трогать не будут – эта проклятая учёба закончилась и эти бои тоже. А завтра всё опять сначала? Разговаривать друг с другом мы не можем. Но, может, наша боль без слов расскажет друг другу о том, что каждый из нас чувствует? Бежать… Куда? Это решим по дороге. Главное – как выбраться отсюда? Впереди ночь. Буду думать. Но ни дня здесь больше оставаться не могу.
А можно от имени Спартака? Вот кое-какие мысли:
Опять с раннего утра нас учили наносить раны друг другу, днём согнали на арену, а вот теперь я остался один на один с собой.
Когда прекращается многодневная пытка в школе гладиаторов, я вспоминаю горы Фракии, где моё детство. Как страшный сон вспоминаю нашествие римлян, погубивших всю мою семью, всё, что мне было дорого.
А эта толпа, что собралась смотреть на наши страдания! И какой омерзительный толстяк сидел в первом ряду! До меня донеслось, что это некто Марк Лициний Красс. Он так смотрел на меня, как будто именно моей погибели жаждал. Какая ненависть была в глазах! И его, и всех, кто сидел вокруг него! Прямо какие-то предчувствия меня теперь мучают.
И вот, на потеху этих зверей я должен ранить и убивать таких же пленников, как я. Но я больше не могу. Каждый день меня учат и учат владеть то одним оружием, то другим… А вдруг в один день это обернётся против всех тех, кто жаждет наших страданий?
Завтра опять бой. Останусь ли я в живых? Или буду проливать кровь своих товарищей? Нет, так продолжаться не может.
Сегодня вроде нас трогать не будут – эта проклятая учёба закончилась и эти бои тоже. А завтра всё опять сначала?
Разговаривать друг с другом мы не можем. Но, может, наша боль без слов расскажет друг другу о том, что каждый из нас чувствует?
Бежать… Куда? Это решим по дороге. Главное – как выбраться отсюда? Впереди ночь. Буду думать. Но ни дня здесь больше оставаться не могу.