В литературе XVIII - XIX вв. общество кочевников представлялось аморфным, лишенным структуры, диким, неорганизованным. Считалось, что кочевые орды объединяются предводителями, которые и вносят момент организации и упорядочения в кочевую стихию. Отсюда - идеализация военных предводителей тюркских племен. Только сильная личность может преодолеть анархию кочевой среды, и социальные противоречия исчезнут под ее эгидой - такую точку зрения развивал и В. В. Бартольд в ряде своих трудов. Но позднее он отошел от представления о кочевом обществе как об аморфном; темы социальной структуры номадов и последствий соединения ее с укладом оседлого населения зазвучали в его работах весьма отчетливо.
С вопросом об общественном строе номадов соприкасается и проблема личности Чингис-хана. Если общество кочевников бесструктурно и хаотично, то Чингис-хан - историческое явление, необъяснимое предшествующей эволюцией кочевников- монголов. Если же общество последних развивается как определенная система отношений, то Чингис-хан являлся выразителем этой системы независимо от того, какими личными свойствами он обладал. В этой связи характерна эволюция взглядов Б. Я. Владимирцова: от оценки Чингис-хана как "исторического чуда" к теории "кочевого феодализма", в соответствии с которой этот завоеватель, его войны и его государство стали звеном в развитии монгольского общества. Однако именно теория "кочевого феодализма" в настоящее время пересматривается рядом ученых, среди которых наиболее определенно свое мнение изложил С. Е. Толыбеков .
Бесспорно, теория "кочевого феодализма" Б. Я. Владимирцова во многих своих частях устарела. Сразу после выхода его книги были высказаны сомнения по поводу аналогий с феодальной Европой. Уровень феодализации монголов был Б. Я. Владимирцовым явно преувеличен; оказалась спорной его теория "унаган- богола" ; отпало представление о "кочевом феодализме" как об обществе кочевников без
В литературе XVIII - XIX вв. общество кочевников представлялось аморфным, лишенным структуры, диким, неорганизованным. Считалось, что кочевые орды объединяются предводителями, которые и вносят момент организации и упорядочения в кочевую стихию. Отсюда - идеализация военных предводителей тюркских племен. Только сильная личность может преодолеть анархию кочевой среды, и социальные противоречия исчезнут под ее эгидой - такую точку зрения развивал и В. В. Бартольд в ряде своих трудов. Но позднее он отошел от представления о кочевом обществе как об аморфном; темы социальной структуры номадов и последствий соединения ее с укладом оседлого населения зазвучали в его работах весьма отчетливо.
С вопросом об общественном строе номадов соприкасается и проблема личности Чингис-хана. Если общество кочевников бесструктурно и хаотично, то Чингис-хан - историческое явление, необъяснимое предшествующей эволюцией кочевников- монголов. Если же общество последних развивается как определенная система отношений, то Чингис-хан являлся выразителем этой системы независимо от того, какими личными свойствами он обладал. В этой связи характерна эволюция взглядов Б. Я. Владимирцова: от оценки Чингис-хана как "исторического чуда" к теории "кочевого феодализма", в соответствии с которой этот завоеватель, его войны и его государство стали звеном в развитии монгольского общества. Однако именно теория "кочевого феодализма" в настоящее время пересматривается рядом ученых, среди которых наиболее определенно свое мнение изложил С. Е. Толыбеков .
Бесспорно, теория "кочевого феодализма" Б. Я. Владимирцова во многих своих частях устарела. Сразу после выхода его книги были высказаны сомнения по поводу аналогий с феодальной Европой. Уровень феодализации монголов был Б. Я. Владимирцовым явно преувеличен; оказалась спорной его теория "унаган- богола" ; отпало представление о "кочевом феодализме" как об обществе кочевников без