В условиях самодержавия всё служилое сословие было политически бесправно. Не было законов, защищавших имущество и жизнь подданных от царского произвола. Не случайно в своих челобитных знатные люди уничижительно называли себя «государевыми холопами». Но «государев холоп» — в своей деревне сам превращался в настоящего государя. Внутри своих владений феодал судил и наказывал
принадлежащих ему крестьян. Исключение делалось лишь в случае совершения крестьянином особо тяжких преступлений. Таким образом, каждая вотчина и поместье в миниатюре повторяли общественное устройство.
В предложениях самодержавия всё служилое сословие было политически бесправно. Не было законов, защищавших имущество и жизнь подданных от царского произвола. Не случайно в своих челобитных знатные люди уничижительно называли себя «государевыми холопами». Но «государев холоп» — в своей деревне сам превращался в настоящего государя. Внутри своих владений феодал судил и наказывал
принадлежащих ему крестьян. Исключение делалось лишь в случае совершения крестьянином особо тяжких преступлений. Таким образом, каждая вотчина и поместье в миниатюре повторяли общественное устройство.
В условиях самодержавия всё служилое сословие было политически бесправно. Не было законов, защищавших имущество и жизнь подданных от царского произвола. Не случайно в своих челобитных знатные люди уничижительно называли себя «государевыми холопами». Но «государев холоп» — в своей деревне сам превращался в настоящего государя. Внутри своих владений феодал судил и наказывал
принадлежащих ему крестьян. Исключение делалось лишь в случае совершения крестьянином особо тяжких преступлений. Таким образом, каждая вотчина и поместье в миниатюре повторяли общественное устройство.
В предложениях самодержавия всё служилое сословие было политически бесправно. Не было законов, защищавших имущество и жизнь подданных от царского произвола. Не случайно в своих челобитных знатные люди уничижительно называли себя «государевыми холопами». Но «государев холоп» — в своей деревне сам превращался в настоящего государя. Внутри своих владений феодал судил и наказывал
принадлежащих ему крестьян. Исключение делалось лишь в случае совершения крестьянином особо тяжких преступлений. Таким образом, каждая вотчина и поместье в миниатюре повторяли общественное устройство.