Падение российского самодержавия предопределило кардинальные преобразования социально-политической и экономической жизни Туркестанского края, который уже корчился в муках глобального кризиса, вызванного первой мировой войной и вспыхнувшим в 1916 г. восстанием части мобилизованного на тыловые работы коренного населения. Разрушительные годы революции и гражданской войны, сопровождавшиеся ужасным голодом и эпидемиями, оказались поистине гибельными для огромного региона, численность населения которого резко сократилось. История утверждения большевиков в Туркестане отнюдь не соответствует пресловутому трафарету о «триумфальном шествии Советской власти» и ведущей роли коммунистической партии, поскольку именно «колониальный» фактор определял в значительной степени развернувшуюся в крае ожесточенную политическую борьбу. Нельзя забывать, что Туркестан являлся типичным колониальным обществом, в котором русские переселенцы существовали в неравном отношении с коренным населением, а классовые противоречия уступали этнической разобщенности между “европейцами” и “туземцами”.
Первенство национального конфликта над классовым всегда представляло очевидное неудобство для советской историографии, но в начальный ее период некоторые авторы еще предпринимали робкие попытки это осмыслить. Наиболее фундаментальный труд принадлежит перу Г.И.Сафарова, который и сам являлся в Туркестане видной политической фигурой[1]. Сафаров поставил задачей разработать теоретические вопросы классовой революции в разделенном по этническому признаку колониальном обществе, но официозная сталинская историография занесла его книгу в список «ошибочных». Другой активный участник событий Т.Рыскулов подготовил два сборника материалов, посвященных влиянию колониального фактора на развитие политического конфликта в Туркестане, но и их ожидала аналогичная незавидная судьба[2]. С незначительным количеством сходных работ, изданных в первые годы существования советского государства, произошло то же самое, и к десятой годовщине Октябрьского переворота официозная историография подошла с так и неразрешенной ею задачей – втиснуть события, происходившие в Туркестане в 1917-1924 гг., в рамки всесоюзной схемы, рассматривавшей события в Петрограде исключительно как организованный и руководимый большевиками объективно предопределенный процесс, повторившийся на локальном уровне по всей территории бывшей Российской империи.
Объяснение:
Падение российского самодержавия предопределило кардинальные преобразования социально-политической и экономической жизни Туркестанского края, который уже корчился в муках глобального кризиса, вызванного первой мировой войной и вспыхнувшим в 1916 г. восстанием части мобилизованного на тыловые работы коренного населения. Разрушительные годы революции и гражданской войны, сопровождавшиеся ужасным голодом и эпидемиями, оказались поистине гибельными для огромного региона, численность населения которого резко сократилось. История утверждения большевиков в Туркестане отнюдь не соответствует пресловутому трафарету о «триумфальном шествии Советской власти» и ведущей роли коммунистической партии, поскольку именно «колониальный» фактор определял в значительной степени развернувшуюся в крае ожесточенную политическую борьбу. Нельзя забывать, что Туркестан являлся типичным колониальным обществом, в котором русские переселенцы существовали в неравном отношении с коренным населением, а классовые противоречия уступали этнической разобщенности между “европейцами” и “туземцами”.
Первенство национального конфликта над классовым всегда представляло очевидное неудобство для советской историографии, но в начальный ее период некоторые авторы еще предпринимали робкие попытки это осмыслить. Наиболее фундаментальный труд принадлежит перу Г.И.Сафарова, который и сам являлся в Туркестане видной политической фигурой[1]. Сафаров поставил задачей разработать теоретические вопросы классовой революции в разделенном по этническому признаку колониальном обществе, но официозная сталинская историография занесла его книгу в список «ошибочных». Другой активный участник событий Т.Рыскулов подготовил два сборника материалов, посвященных влиянию колониального фактора на развитие политического конфликта в Туркестане, но и их ожидала аналогичная незавидная судьба[2]. С незначительным количеством сходных работ, изданных в первые годы существования советского государства, произошло то же самое, и к десятой годовщине Октябрьского переворота официозная историография подошла с так и неразрешенной ею задачей – втиснуть события, происходившие в Туркестане в 1917-1924 гг., в рамки всесоюзной схемы, рассматривавшей события в Петрограде исключительно как организованный и руководимый большевиками объективно предопределенный процесс, повторившийся на локальном уровне по всей территории бывшей Российской империи.