Раньше желательные для общественного строя качества как бы заранее задавались коммунистической идеологией. Теперь же, в условиях ликвидации монополии одного мировоззрения, на смену человеку «запрограммированному» приходит человек «самоорганизующийся», свободно выбирающий свои политические и идеологические ориентации. Можно предположить, что идеи политической демократии правового государства, свободы выбора, установки демократической культуры не пользуются популярностью у россиян. Прежде всего, потому, что в сознании россиян активизирована несправедливость сегодняшнего общественного устройства, связанного с ростом дифференциации. Признание частной собственности как ценности может не иметь ничего общего с признанием ее как объекта и основы трудовой деятельности: частная собственность в глазах многих – лишь дополнительный источник (реальный или символический) потребительских благ. Ничего нового тут нет: это хорошо знакомая черта советской ментальности, меняющая в соответствии с духом времени внешнюю окраску. Насколько же значима для индивидов, социализировавшихся в условиях командно-административной системы, свобода, независимость существования и другие ценности, которые предполагает рыночная система? Ведь у каждой общественной системы существуют свои ограничения, и может случиться так, что часть членов общества не захочет терять прежние свободы взамен большего числа новых, но совершенно иных свобод, которые могут оказаться просто чуждыми этой части россиян.
Раньше желательные для общественного строя качества как бы заранее задавались коммунистической идеологией. Теперь же, в условиях ликвидации монополии одного мировоззрения, на смену человеку «запрограммированному» приходит человек «самоорганизующийся», свободно выбирающий свои политические и идеологические ориентации. Можно предположить, что идеи политической демократии правового государства, свободы выбора, установки демократической культуры не пользуются популярностью у россиян. Прежде всего, потому, что в сознании россиян активизирована несправедливость сегодняшнего общественного устройства, связанного с ростом дифференциации. Признание частной собственности как ценности может не иметь ничего общего с признанием ее как объекта и основы трудовой деятельности: частная собственность в глазах многих – лишь дополнительный источник (реальный или символический) потребительских благ. Ничего нового тут нет: это хорошо знакомая черта советской ментальности, меняющая в соответствии с духом времени внешнюю окраску. Насколько же значима для индивидов, социализировавшихся в условиях командно-административной системы, свобода, независимость существования и другие ценности, которые предполагает рыночная система? Ведь у каждой общественной системы существуют свои ограничения, и может случиться так, что часть членов общества не захочет терять прежние свободы взамен большего числа новых, но совершенно иных свобод, которые могут оказаться просто чуждыми этой части россиян.