Древняя история Великой Степи — это прежде всего история коневодческих племен, освоивших степи в III–II тыс. до н. э. Этнический состав населения степей менялся в ходе многотысячелетней истории, и ниже мы проследим динамику изменений. Вместе с тем созданный здесь тип скотоводческого и скотоводческо-земледельческого хозяйства, как и тип сопутствующей такому хозяйству культуры, никогда не знал полного разрыва с традицией предшествующих эпох.Однако при всем консерватизме скотоводческой «технологии», под воздействием достижений в материальной культуре (например, возникновение бронзолитейного, а позднее железоделательного производства) или изменения природных условий (большая или меньшая увлажненность климата) повседневная жизнь незаметно менялась. Процесс изменений в хозяйстве неизбежно завершался изменениями в формах быта, а затем и в общественном устройстве населения степей, в его идеологии и культуре. Одна эпоха подчас достаточно резко меняла другую, но смена эпох кажется внезапной только для современного историка, в перспективе наблюдаемых им веков и тысячелетий. Для людей же тех времен, всегда стремившихся жить по обычаям отцов и дедов, по заветам предков, понятие исторического времени и его разделение сливалось с представлениями о славных временах», о «годинах бедствий» и вражеских нашествий, о природных катастрофах и сопровождавших их знамениях. Только так различались эпохи в народной памяти, зачастую персонифицируясь, отождествляясь с личностями правителей и мятежников, богатырей и предателей, героев и антигероев, религиозных реформаторов и упорных хранителей старой веры.Географический термин Евразия получил в двадцатые годы века яркую историко-культурную, а затем и политическую насыщенность. Столь неожиданная содержательная трансформация этого понятия стала результатом предшествующих ей открытий и исследований XIX–XX вв., поколебавших незыблемость представлений о извечности расового и языкового раздела континента на «монголоидный» Восток и «европеоидный» Запад. Действительность оказалась сложнее — взаимовлияние и сопряженность рас и языков на континенте проявилась уже на ранних этапах культурогенеза.
Плохие умловия жизни, гонения
Древняя история Великой Степи — это прежде всего история коневодческих племен, освоивших степи в III–II тыс. до н. э. Этнический состав населения степей менялся в ходе многотысячелетней истории, и ниже мы проследим динамику изменений. Вместе с тем созданный здесь тип скотоводческого и скотоводческо-земледельческого хозяйства, как и тип сопутствующей такому хозяйству культуры, никогда не знал полного разрыва с традицией предшествующих эпох.Однако при всем консерватизме скотоводческой «технологии», под воздействием достижений в материальной культуре (например, возникновение бронзолитейного, а позднее железоделательного производства) или изменения природных условий (большая или меньшая увлажненность климата) повседневная жизнь незаметно менялась. Процесс изменений в хозяйстве неизбежно завершался изменениями в формах быта, а затем и в общественном устройстве населения степей, в его идеологии и культуре. Одна эпоха подчас достаточно резко меняла другую, но смена эпох кажется внезапной только для современного историка, в перспективе наблюдаемых им веков и тысячелетий. Для людей же тех времен, всегда стремившихся жить по обычаям отцов и дедов, по заветам предков, понятие исторического времени и его разделение сливалось с представлениями о славных временах», о «годинах бедствий» и вражеских нашествий, о природных катастрофах и сопровождавших их знамениях. Только так различались эпохи в народной памяти, зачастую персонифицируясь, отождествляясь с личностями правителей и мятежников, богатырей и предателей, героев и антигероев, религиозных реформаторов и упорных хранителей старой веры.Географический термин Евразия получил в двадцатые годы века яркую историко-культурную, а затем и политическую насыщенность. Столь неожиданная содержательная трансформация этого понятия стала результатом предшествующих ей открытий и исследований XIX–XX вв., поколебавших незыблемость представлений о извечности расового и языкового раздела континента на «монголоидный» Восток и «европеоидный» Запад. Действительность оказалась сложнее — взаимовлияние и сопряженность рас и языков на континенте проявилась уже на ранних этапах культурогенеза.