Тридцатилетняя война принесла Германии тяжелейшие разрушения и лишения. Численность населения упала почти вдвое и составила 10 млн человек. Некоторые районы, в том числе Пфальц, Вюртемберг, западная часть Бранденбурга, Мекленбург, Восточная Померания обезлюдели; они потеряли 5/6 населения. Территориальные и людские потери привели к тяжелым экономическим последствиям: была подорвана торговля Ганзейского союза, произошли разрыв торговых связей, упадок сельскохозяйственного производства, сокращение добычи полезных ископаемых. Обрести экономическое благополучие можно было лишь под протекцией шведской короны, но усилились экономические позиции внутриимперских центров, обслуживающих дальние и ближние регионы. Так, Франкфурт-на-Майне и Кельн стали экономическими лидерами.
Вестфальский мир закрепил раздробленность Германии. Князья получили право вести самостоятельную внешнюю политику, заключать договоры с иностранными государствами, объявлять войну, заключать мир, но в статьях договора отмечалось, что их внешнеполитические действия не должны быть направлены против Империи. Современная немецкая историография полагает, что мощного прорыва в росте территориальной государственности тогда не случилось, он произошел на более ранних стадиях развития немецких княжеств, для послевоенной ситуации скорее характерны консервирующие тенденции эволюции власти. Следует заметить, что долгие годы войны, лишений дискредитировали в глазах самых широких масс населения представления о самоценности общинных институтов и органов самоуправления. Возросла роль правительственных институтов; в условиях лихолетья население апеллировало не к имперскому суверену, а к собственным территориальным государям. Произошла широкая общественная консолидация вокруг базовых институтов власти при сохранении традиционной основы в деятельности этих институтов В целом, после Тридцатилетней войны в Германии выросла социальная дисциплина.
Тридцатилетняя война принесла Германии тяжелейшие разрушения и лишения. Численность населения упала почти вдвое и составила 10 млн человек. Некоторые районы, в том числе Пфальц, Вюртемберг, западная часть Бранденбурга, Мекленбург, Восточная Померания обезлюдели; они потеряли 5/6 населения. Территориальные и людские потери привели к тяжелым экономическим последствиям: была подорвана торговля Ганзейского союза, произошли разрыв торговых связей, упадок сельскохозяйственного производства, сокращение добычи полезных ископаемых. Обрести экономическое благополучие можно было лишь под протекцией шведской короны, но усилились экономические позиции внутриимперских центров, обслуживающих дальние и ближние регионы. Так, Франкфурт-на-Майне и Кельн стали экономическими лидерами.
Вестфальский мир закрепил раздробленность Германии. Князья получили право вести самостоятельную внешнюю политику, заключать договоры с иностранными государствами, объявлять войну, заключать мир, но в статьях договора отмечалось, что их внешнеполитические действия не должны быть направлены против Империи. Современная немецкая историография полагает, что мощного прорыва в росте территориальной государственности тогда не случилось, он произошел на более ранних стадиях развития немецких княжеств, для послевоенной ситуации скорее характерны консервирующие тенденции эволюции власти. Следует заметить, что долгие годы войны, лишений дискредитировали в глазах самых широких масс населения представления о самоценности общинных институтов и органов самоуправления. Возросла роль правительственных институтов; в условиях лихолетья население апеллировало не к имперскому суверену, а к собственным территориальным государям. Произошла широкая общественная консолидация вокруг базовых институтов власти при сохранении традиционной основы в деятельности этих институтов В целом, после Тридцатилетней войны в Германии выросла социальная дисциплина.