После окончания Второй мировой войны каждая из двух сверхдержав заявила о своих претензиях на абсолютное мировое лидерство, одновременно выражая при этом взаимное недоверие. Началась «холодная война», которая стала не столько столкновением интересов, сколько столкновением национальных идентичностей и мифов СССР и США. Антиамериканизм и антикоммунизм становятся составной частью идеологии внешней и внутренней политики соответственно обеих держав. Это культивировалось из-за расхождения в видении перспектив глобального развития, но и как средство консолидации общества и легитимации режима. На характер советско-американских отношений влияли внутренние противоречия в каждой стране. Соответственно подсознательно осуществлялись попытки перевести напряжение из внутреннего пространства во внешнее.
Пояснення:
1. Децентрализация (но не уменьшение) насилия. Стабильность на центральном и глобальном уровнях, поддерживаемая взаимным уст рашением сверхдержав, не исключала нестабильности на региональных и субрегиональных уровнях (региональные конфликты, локальные войны между «третьими странами», войны с открытым Участием одной из сверхдержав при более или менее опосредованной поддержке другой сверхдержавой противоположной стороны и т.п.).
2. Фрагментация глобальной международной системы и ре тональных подсистем, на уровне которых выход из конфликтов каждый раз гораздо больше зависит от равновесия сил в регионе и чисто внутренних факторов, касающихся участников конфликтов, чем от стратегического ядерного равновесия.
3. Невозможность прямых военных столкновений между сверхдержавами. Однако их место заняли «кризисы», причиной которых становятся либо действия одной из них в регионе, рассматриваемой как зона ее жизненных интересов (Карибский кризис 1962 г.), либо региональные войны между «третьими странами» в регионах, рассматриваемых как стратегически важные обеими сверхдержавами (Ближневосточный кризис 1973 г.).
4. Возможность переговоров между сверхдержавами и возглавляемыми ими военными блоками с целью преодоления создавшегося положения, появившаяся в результате стабильности на стратегическом уровне, общей заинтересованности международного сообщества в ликвидации угрозы разрушительного ядерного конфликта и разорительной гонки вооружений. В то же время эти переговоры в условиях существующего международного порядка могли привести лишь к ограниченным результатам.
5. Стремление каждой из сверхдержав к односторонним преимуществам на периферии глобального равновесия при одновреме ином взаимном согласии на сохранение раздела мира на «сферы влияния» каждой из них.
Что касается вертикального измерения международного порядка, то, несмотря на огромный разрыв, существовавший между мошыо сверхдержав и всего остального мира, их давление на «третьи страны» имело пределы, и глобальная иерархия не становилась большей, чем прежде
Відповідь:
После окончания Второй мировой войны каждая из двух сверхдержав заявила о своих претензиях на абсолютное мировое лидерство, одновременно выражая при этом взаимное недоверие. Началась «холодная война», которая стала не столько столкновением интересов, сколько столкновением национальных идентичностей и мифов СССР и США. Антиамериканизм и антикоммунизм становятся составной частью идеологии внешней и внутренней политики соответственно обеих держав. Это культивировалось из-за расхождения в видении перспектив глобального развития, но и как средство консолидации общества и легитимации режима. На характер советско-американских отношений влияли внутренние противоречия в каждой стране. Соответственно подсознательно осуществлялись попытки перевести напряжение из внутреннего пространства во внешнее.
Пояснення:
1. Децентрализация (но не уменьшение) насилия. Стабильность на центральном и глобальном уровнях, поддерживаемая взаимным уст рашением сверхдержав, не исключала нестабильности на региональных и субрегиональных уровнях (региональные конфликты, локальные войны между «третьими странами», войны с открытым Участием одной из сверхдержав при более или менее опосредованной поддержке другой сверхдержавой противоположной стороны и т.п.).
2. Фрагментация глобальной международной системы и ре тональных подсистем, на уровне которых выход из конфликтов каждый раз гораздо больше зависит от равновесия сил в регионе и чисто внутренних факторов, касающихся участников конфликтов, чем от стратегического ядерного равновесия.
3. Невозможность прямых военных столкновений между сверхдержавами. Однако их место заняли «кризисы», причиной которых становятся либо действия одной из них в регионе, рассматриваемой как зона ее жизненных интересов (Карибский кризис 1962 г.), либо региональные войны между «третьими странами» в регионах, рассматриваемых как стратегически важные обеими сверхдержавами (Ближневосточный кризис 1973 г.).
4. Возможность переговоров между сверхдержавами и возглавляемыми ими военными блоками с целью преодоления создавшегося положения, появившаяся в результате стабильности на стратегическом уровне, общей заинтересованности международного сообщества в ликвидации угрозы разрушительного ядерного конфликта и разорительной гонки вооружений. В то же время эти переговоры в условиях существующего международного порядка могли привести лишь к ограниченным результатам.
5. Стремление каждой из сверхдержав к односторонним преимуществам на периферии глобального равновесия при одновреме ином взаимном согласии на сохранение раздела мира на «сферы влияния» каждой из них.
Что касается вертикального измерения международного порядка, то, несмотря на огромный разрыв, существовавший между мошыо сверхдержав и всего остального мира, их давление на «третьи страны» имело пределы, и глобальная иерархия не становилась большей, чем прежде