Во второй четверти XV в. на Руси разгорелся династический спор не о сохранении или ликвидации удельных порядков, а о том, какая ветвь московского рода возглавит объединение страны.
В XVIII веке всю Европу терзали бесчисленные войны, в которых монархи видели наилучший способ достижения превосходства. На полях сражений распадались старые альянсы и пробовали свои силы новые державы. В европейской политике 17 вв. доминировали два главных вопроса: противостояние между католиками и протестантами и острое соперничество между Францией и правившей в Австрии и Испании династией Габсбургов. Хотя со временем на первый план вышли сугубо политические интересы, религиозный фанатизм зачастую превращал вооруженные конфликты в кровавую бойню, и Тридцатилетняя война (1618-48) не была исключением.
В XVIII веке всю Европу терзали бесчисленные войны, в которых монархи видели наилучший способ достижения превосходства. На полях сражений распадались старые альянсы и пробовали свои силы новые державы. В европейской политике 17 вв. доминировали два главных вопроса: противостояние между католиками и протестантами и острое соперничество между Францией и правившей в Австрии и Испании династией Габсбургов. Хотя со временем на первый план вышли сугубо политические интересы, религиозный фанатизм зачастую превращал вооруженные конфликты в кровавую бойню, и Тридцатилетняя война (1618-48) не была исключением.