появление стихотворения Симонова в печати воспринималось как прорыв цензурных ограничений, поскольку в официальной поэзии предшествующего военно-оккупационного периода тема особенно сильной личной любви не приветствовалась.
В годы войны оно пользовалось невероятной популярностью. Кукулин пишет: «„Жди меня“ не только было похоже на заклинание по своему жанру, но и функционировало как таковое в социальной практике. Многократное прочтение этого стихотворения само по себе имело психотехническую функцию. Врач Слава Менделевна Бескина, работавшая во время войны во фронтовых госпиталях, вспоминала, что раненые солдаты, когда им было особенно больно, читали наизусть „Жди меня“»
Первоначально стихотворение не предназначалось для публикации — как слишком личное; тем не менее, Симонов неоднократно читал его друзьям. Впервые он читает его в октябре 1941 года на Северном фронте, своему товарищу — фотокору Григорию Зельме, и для него же переписывает стихотворение из блокнота, ставя дату: «13 октября 1941 года, Мурманск». 9 декабря 1941 года он читает его в радио-эфире
В годы войны оно пользовалось невероятной популярностью. Кукулин пишет: «„Жди меня“ не только было похоже на заклинание по своему жанру, но и функционировало как таковое в социальной практике. Многократное прочтение этого стихотворения само по себе имело психотехническую функцию. Врач Слава Менделевна Бескина, работавшая во время войны во фронтовых госпиталях, вспоминала, что раненые солдаты, когда им было особенно больно, читали наизусть „Жди меня“»