Весть о победе была великой радостью для всех, но у многих к этой радости примешивалось беспокойство о близких – ведь часто от них долго не получали вестей (сведений не находилось и в течении десятков лет после окончания войны). Эти чувства были не чужды ни простым гражданам, ни руководителям: даже Сталин долго не мог узнать доподлинно судьбу своего сына Якова.
Однако у высшего руководства к этим чувствам примешивались и другие. Эта была значительная веха в карьере. Важно было, кто получит какие награды, кто каким образом будет участвовать в торжествах. Например то, что именно Г. К. Жуков принимал парад победы, сильно способствовало его образу маршала победы. Кроме того, у самой верхушки партии и непосредственно у Сталина, скорее всего, были мысли о гордом и снова непокорном народе. В результате репрессии 1930-х годов люди превратились в полностью покорную власти массу, но победа снова вернула им чувство собственного достоинства, и с этим нужно было что-то делать. Возможно, уже тогда, ещё до окончательного завершения Второй мировой войны, в головах отдельных лидеров созревали планы новой волны репрессий.
Однако у высшего руководства к этим чувствам примешивались и другие. Эта была значительная веха в карьере. Важно было, кто получит какие награды, кто каким образом будет участвовать в торжествах. Например то, что именно Г. К. Жуков принимал парад победы, сильно способствовало его образу маршала победы. Кроме того, у самой верхушки партии и непосредственно у Сталина, скорее всего, были мысли о гордом и снова непокорном народе. В результате репрессии 1930-х годов люди превратились в полностью покорную власти массу, но победа снова вернула им чувство собственного достоинства, и с этим нужно было что-то делать. Возможно, уже тогда, ещё до окончательного завершения Второй мировой войны, в головах отдельных лидеров созревали планы новой волны репрессий.