«Жестоким талантом» Ф.М. Достоевского назвал критик Николай Константинович Михайловский. Статье с таким названием он предпослал эпиграфы из произведений писателя. «Человек — деспот от природы и любит быть мучителем» («Игрок»); «Тирания есть привычка, обращающаяся в потребность» («Дядюшкин сон»); «Я до того дошел, что иногда теперь думаю, что любовь-то и заключается в добровольно дарованном от любимого предмета праве над ним тиранствовать» («Записки из подполья»); «Странная вещь, эта дружба! Положительно могу сказать, что я на девять десятых стал с ним дружен из злобы» («Крокодил»).
Действительно, в произведениях Достоевского много жестокости, мучительства, самой звериной злобы, показанных в мельчайших деталях, исследованных во всех подробностях. И эта способность «жестокого таланта» изображать зло сочетается у Достоевского с поистине великим гуманизмом — с состраданием, с любовью к людям, к человеку вообще. Заставляя своих героев страдать, выворачивая наизнанку их души, писатель тем самым заставляет читателя сострадать, переживать мучения вместе с героями и любить их — всяких, хороших и плохих, привлекательных и отталкивающих, но — и это главное для Достоевского — людей с живой душой.
Действительно, в произведениях Достоевского много жестокости, мучительства, самой звериной злобы, показанных в мельчайших деталях, исследованных во всех подробностях. И эта способность «жестокого таланта» изображать зло сочетается у Достоевского с поистине великим гуманизмом — с состраданием, с любовью к людям, к человеку вообще. Заставляя своих героев страдать, выворачивая наизнанку их души, писатель тем самым заставляет читателя сострадать, переживать мучения вместе с героями и любить их — всяких, хороших и плохих, привлекательных и отталкивающих, но — и это главное для Достоевского — людей с живой душой.