Ночь открылась сразу, как будто распахнулся занавес театра. Луна огромная, словно это не луне, а солнце, только ночное солнце. Звёзды нестерпимо яркие и крупные. Кажется, протяни руку и дотронешься до их холодных, острых лучей. Наверное, именно про такую ночь писал Толстой, когда невозможно спать, и хочется смотреть и смотреть на эту красоту, боясь, что она никогда больше не повторится. А, может и правда, не повторится? Нет, это не парад планет, это парад всех звёзд, такой блистательный, что даже меркнет тусклая дорожка Млечного пути. Вот одна звезда не удержалась на небосклоне, и, прочертив золотистую линию, исчезла. Успели ли вы загадать желание? Нет? Почему? А.. . так у вас нет никаких желаний, кроме одного - смотреть на это сверкающее звёздное великолепие!
Ночь открылась сразу, как будто распахнулся занавес театра. Луна огромная, словно это не луне, а солнце, только ночное солнце. Звёзды нестерпимо яркие и крупные. Кажется, протяни руку и дотронешься до их холодных, острых лучей. Наверное, именно про такую ночь писал Толстой, когда невозможно спать, и хочется смотреть и смотреть на эту красоту, боясь, что она никогда больше не повторится. А, может и правда, не повторится? Нет, это не парад планет, это парад всех звёзд, такой блистательный, что даже меркнет тусклая дорожка Млечного пути. Вот одна звезда не удержалась на небосклоне, и, прочертив золотистую линию, исчезла. Успели ли вы загадать желание? Нет? Почему? А.. . так у вас нет никаких желаний, кроме одного - смотреть на это сверкающее звёздное великолепие!