Автор использует прежде всего олицетворение. Вещи живут своей, самостоятельной, независящей от человека жизнью: «часы шагают, хворают, кашляют», «печка мыслит», «запечатанное письмо подмигивает и рисуется», «раздвинутые ножницы кричат», «кресло сидит», «книги дышат, ораторствуют, перекликаются на полках». Вещам присущи человеческие качества, они наделены чувством юмора: «шляпа передразнивает своего владельца», «лицо у нее свое, забулдыжно-актерское»; чайник-«добродушный комик», «у висящего пальто всегда жалкая душонка и легкая нетрезвость», у некоторых вещей «страсть к путешествиям». Мало того, вещи имеют даже социальный статус и политические убеждения: «демократический стакан, реакционная стеариновая свечка, интеллигент-термометр, неудачник из мещан — носовой платок, вечно юная и суетливая сплетница - почтовая марка».
Качества, присущие предметам, возникают по сходству звуков, очертаний, содержания. Например, «раздвинутые ножницы кричат» потому, что напоминают раскрытый в крике рот; «часы шагают» -реализация метафоры «часы идут»; «кресло сидит», потому что очертаниями напоминает сидящего человека и т. д.
Весь рассказ пронизан чувством юмора, наполнен безудержной фантазией автора
Качества, присущие предметам, возникают по сходству звуков, очертаний, содержания. Например, «раздвинутые ножницы кричат» потому, что напоминают раскрытый в крике рот; «часы шагают» -реализация метафоры «часы идут»; «кресло сидит», потому что очертаниями напоминает сидящего человека и т. д.
Весь рассказ пронизан чувством юмора, наполнен безудержной фантазией автора