«Более всего он походил на африканскую обезьяну»; «лицо его было столь же уродливо, сколь чудища из зверинца Артура». Собственная внешность, конечно, занимала Ланселота, мучило сознание собственной уродливости, которая была, как он полагал, отражением чего-то, таившегося в глубине его сознания. Писатель с уважением, сочувствием, деликатностью говорит об этом: «Не стоит и нам пытаться это понять. Не нужно из праздного любопытства ломиться в дверь, которую он предпочел оставить закрытой». Таким образом писатель заставляет переживать за Ланселота и читателя.
